Наперегонки с судьбою
Шрифт:
Я инвалид… инвалид… инвалид. Это слово прозвучало раз сто в моей голове.
– Парень, с тобой все в порядке?
– Какого черта? Разве ты не слышал? Ты не слышал, что сказал док? У меня ног нет!
– Разве док именно это сказал?
– Пошел к черту!
– Послушай, парень, у тебя ноги на месте, они не отрезаны или, как сейчас произносят, ампутированы. Это всего лишь временные трудности. А ты тут истеришь.
– Слушай, иди к черту, я и так на взрыве, ты ни хера не понимаешь… Я Айрис Морган, самый популярный парень. Теперь инвалид… да на меня ни одна девчонка не глянет. А ты мне говоришь, что все в порядке? Знаешь, я не привык и не буду таким, как ты, овощем… понял?
– Понял. Знаешь, овощи могут быть интересными и очень активными.
Это был мой сосед… Этой ночью он умер. А я так и не извинился за свой срыв. Конечно, впоследствии его слова дошли до меня, но с ним я больше так и не пообщался.
– Добрый день, вы не подскажете, в какой палате Айрис Морган?
– 3-А. А вы его родители?
– Да.
– Тогда вам по коридору и предпоследняя дверь коричневого цвета, на двери табличка, я вас провожу.
– Спасибо, сестренка.
– Постойте, хочу вас сразу предупредить. У Айриса серьезные проблемы с позвоночником. Некоторое время, да что говорить, может и на всю жизнь… – Кетти старалась подобрать слова.
– Сестра, не тяните хвоста за… – оборвала ее мама. – У Айриса серьезные проблемы? Не беспокойтесь, мы готовы к любому исходу. Главное, что он жив.
– Да, спасибо. Айриса ждет инвалидное кресло.
Денни медленно начала сползать по больничной стене…
– Денни, Денни, главное, он жив, – успокаивал ее отец Айса.
– Да, да, главное, он жив, – произносила мать эти слова, в то время как слезы текли по щекам.
– Вот я дура! Простите меня! – Медсестра, сидевшая рядом, обнимала меня и нежно приговаривала. – Простите! Я сейчас вам принесу успокоительного и воды… Выпейте, пожалуйста, воды. И простите меня за бестактность.
– Добрый день. Я лечащий врач вашего сына. Вы себя хорошо чувствуете?
– Да, уже лучше.
– Простите, как вас зовут?
– Денни.
– Денни, очень приятно, меня зовут Алек.
– Очень приятно. Скажите, каковы шансы нашего сына?
– Шансы на что?
– На жизнь!
– Денни, послушайте, пару дней назад у него не было шансов на жизнь!
– Да, да, спасибо вам, – поблагодарил отец крепким мужским рукопожатием.
– Соберитесь, пожалуйста! Сейчас ему нужна ваша поддержка, но никак не слезы и печаль. Больше позитива. Он справится, – успокаивал нас доктор по пути к палате.
– Кетти, мотоциклист чем занят.?
– Он только приходит в себя. В жутком отчаянии.
– Может, у него есть друзья, товарищи?
– Да. Мы обязательно оповестим всех.
– Сынок! – Мама, забежав в палату, со слезами кинулась мне в объятия.
– Мам, ну успокойся, я ведь жив!
Я смотрю на отца, он всегда старался быть сильным, мужественным, но тут в глазах читается страх. Страх за своего ребенка, такие ощущения может понять только отец – настоящий отец!
– Мам, все в порядке, я через пару дней буду дома. И ты мне испечешь блинчиков.
– Конечно, мой дорогой. Конечно. Самое главное, ты жив!
– Сынок.
– Па, я вас очень люблю.
– Я пойду, переговорю с доктором, – похлопав меня по руке, вышел из палаты отец.
– Айрис, сынок, нас с отцом…
– Мам, не надо.
– Хорошо, милый, обсудим это после.
Серые палаты, больничная койка и постоянные процедуры – вот что меня ждет.
Разве я о такой жизни мечтал?
Но в ближайшее время меня ничего другого не ждет.
Мимо проходящие парочки сосредоточены только друг на друге, осень, листва кружится над землей, вечерами старики устраивают посиделки прямо во дворе больницы – они играют в шашки, нарды, шахматы, а милые старушки смотрят сериал или читают книги. Мамочки, которые вынуждены тут находиться из-за своих спиногрызов, уже успели подружиться и теперь обмениваются рецептами и телефонными номерами, чтобы после не потерять связь. WhatsApp начинает раздражать своим пиликаньем, ведь после девяти и в сончас эти мамочки не выходят из палат. Дети играют, дерутся, мирятся. Мир полон энергии, изменений и позитива, все куда-то течет, изменяется, а ты лежишь, прикованный к коляске и четырем стенам, которые уже до тошноты противны, и лишь милая медсестра умеет поднять настроение своим присутствием. Ночами позвоночник болит настолько, что даже таблетки и уколы, которые снимают боль, не помогают.
В одну из бессонных ночей, когда боль утихла, я решил попросить дока принести мои вещи. И телефон. Нажал кнопку «Вызов врача», и док моментально был в палате.
– Да, Айрис, ты меня вызывал? Беспокоят боли? Или что-то нужно?
– Да, док, принеси, пожалуйста, мой телефон.
– Он разбит.
– Черт, а я могу воспользоваться вашим?
– Да, конечно, бери, я пока пойду, заварю себе кофе. Тебя точно не беспокоят боли?
– Спасибо, сегодня все хорошо.
Дождавшись окончания допроса дока, когда он вышел из палаты, я с третьей попытки набрал номер Молли.
– Алло, алло, кто это?
– Привет, солнце, это Айрис.
– Айрис, привет, ты где? И что с твоим чертовым телефоном? Я до тебя уже неделю не могу дозвониться. Мы в доме у Смита, приезжай!
– Молли, я в… – Раздались телефонные гудки. Молли положила трубку?
Я набираю номер снова, но звонки активно сбрасывают.
Неописуемая боль душила меня. Я сидел на больничной койке, смотрел на соседей и понимал, как круто им повезло. Они могут ходить по этим улицам, которые порою переполнены. Ходить на работу, общаться с коллегами и вечерами пить кофе на набережной, слышать морской бриз и дышать свежим воздухом.
Больница
Аккуратно опираясь локтями на больничную койку, не рассчитав сил, я падаю прямо на плитку пола, которая и без меня в углах вся в трещинах и царапинах от колес каталок и кресел. В этот момент я понимаю, что у меня нет возможности встать, и тут начинается истерика. Не своим голосом я начинаю орать так, что штукатурка падает, а стены дрожат. Весь персонал вбегает в палату, ошеломленный увиденным, я же могу видеть только их голубые штаны и обувь. Сказать честно, терпеть не могу врачей и их форму, лишь милые мордочки медсестер меня спасают от того, чтобы не послать их подальше при входе на осмотр.
Мое тело, да, именно тело, валяется, а я, как ребенок, плачу и пытаюсь встать, но каждая попытка заканчивается падением.
– Не-е-ет Не-ет!!! – я плачу, кричу и со всей мочи бью кулаком о плитку, она раскалывается прям посреди палаты.
– Айрис, успокойся, – подбежав, док помогает мне встать.
– Господи, ну разве я о такой жизни мечтал?
– Уверен, что нет! Но это испытание. Испытание, через которое ты должен пройти. Ради себя, родителей, своей девушки. У тебя же есть девушка?
– Эта сука, бросила меня. Теперь она со Смитом!
– Бросила? Не беда. Ты найдешь лучше.
После нескольких уколов я, успокоившись, лежал на белых больничных простынях. И теперь пришло время для размышления. Без спешки, суеты и в полной тишине.
Эти серые стены и постоянные уколы – моя новая жизнь, стискивая кулаки и лежа на койке, размышлял я бессонными ночами.
Жизнь, казалось, закончена. Ни друзей, ни подруг… называется «до и после». Перезагрузка.
Раньше я дома и полчаса не сидел – постоянные движения, работа, институт, друзья, Смит, девчонки. Молли была по уши в меня влюблена, мои прикосновения были для нее, как ток… я трахал ее, пока не перестану чувствовать свой член… А сегодня эта шлюха прыгает на Стиве и совершенно не вспоминает обо мне. Вот тварь!!!
Конец ознакомительного фрагмента.