Наперегонки с темнотой
Шрифт:
– Какого… – С языка у меня едва не сорвался отборный мат и лишь нежелание выражаться при ней его удержало.
Так и не закончив фразы, я достал из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и закурил. Марта Дилл неожиданно назвала меня по имени, но я даже не заострил на этом внимания – все оно сосредоточилось на ее словах. Они привели меня в еще больший гнев – убегать от толпы репортеров не входило в мои ближайшие планы.
Пока я обдумывал услышанное, она, пользуясь возникшей паузой, быстро затараторила:
– Послушайте, можете не рассказывать мне кровавых подробностей, но в последние дни происходит что-то, о чем власти умалчивают. И они не просто умалчивают, а скрывают что-то очень важное! Я понимаю, что им не нужна паника, но количество пропавших сегодня увеличилось до пятидесяти человек. Поймите, я всего-навсего хочу в этом разобраться, и если людям угрожает опасность, а она угрожает, я убеждена… – Внезапно она остановилась, сделала глубокий вдох и с чувством выпалила: – Мне кажется, кто-то должен их предупредить!
– Уже пятьдесят? Серьезно?! – с недоверием переспросил я. В последний раз я слушал радио, когда вез Терри в школу, но о таком количестве исчезновений там не было ни слова. – Тогда почему об этом нигде не говорилось? Я не слышал этой цифры в новостях.
– А вы думаете, в новостях говорят обо всем, что происходит на самом деле? – снисходительно усмехнулась она. – Полиция неохотно выдает любую информацию и журналистам каждую мелочь приходится из них чуть ли не зубами выгрызать, поэтому я бы не стала на сто процентов полагаться на то, что говорят и пишут в СМИ. А что касается количества пропавших, об этой цифре объявили всего полчаса назад. Разве вы еще не смотрели последних сводок?
Так как я промолчал, она доверительным тоном продолжила:
– Все эти дни пропадало по несколько человек, а сегодня за одну только ночь сразу восемнадцать. Восемнадцать! – повторила она со значением. – И это лишь те, о ком заявили родственники или друзья. А сколько их на самом деле, не знает никто.
– Ясно, – только и смог выговорить я. – Что ж, мне в любом случае нечего вам рассказать, так что…
– Мистер Уилсон, мы могли бы заранее обсудить темы, на которые вы захотите…
– Простите, ничем не могу вам помочь, – резко прервал я ее дальнейшие уговоры, но поймав полный разочарования взгляд, более мягко прибавил: – Ничего личного, мисс Дилл. До свидания.
Не дожидаясь ответного прощания, я пошел к дверям мастерской, однако она и не думала так просто сдаваться.
– Постойте! – Порывисто преодолев разделяющие нас шаги, неожиданно умоляющим голосом она попросила: – Ответьте только на один вопрос. Пожалуйста! Это не на камеру и не для интервью. Даю слово.
– Что за вопрос? – с неохотой спросил я.
– Те люди, что напали на вас… Они были похожи поведением или внешностью на мужчину с этого видео?
Быстрым движением она выудила из заднего кармана джинсов мобильный телефон, несколько раз ткнула пальцем в экран и передала его мне. Я ожидал увидеть ту же запись, что в прошлое воскресенье показывала Терри или одну из тех, что видел в сети, но включив ее, убедился в обратном.
На экране показалась гадкая рожа, вся изъеденная черными гноящимися пятнами, местами отходящей кожей и красными от полопавшихся сосудов глазами. Ублюдок смотрел в камеру с ужасающей ненавистью, скалился, скрипел и клацал зубами. Выглядел он даже хуже, чем твари, которых я пристрелил.
Человек, ведущий съемку, заикался от испуга, пытался его остановить и отступал назад. Поняв, что это бесполезно, он побежал. Еще с полминуты камера записывала размытое изображение дороги, движения его быстро бегущих ног и звуки сбивчивого дыхания. Перед тем как запись прервалась, послышалась нецензурная брань и возглас: «Что это, черт возьми, было?»
Досмотрев до конца, я быстро взглянул на оператора и убедившись, что он опять не ведет съемку, тихо произнес только одно слово:
– Да.
В ту же секунду зрачки журналистки изумленно расширились, а с губ готов был сорваться целый поток новых вопросов. Пресекая их, я напомнил:
– Вы просили всего об одном вопросе, мисс Дилл…
– Послушайте, Джон, – отмахиваясь от моей попытки остановить ее, зашептала она. – Вы сейчас единственный, кто так близко столкнулся с ними. Только вы можете рассказать, что они такое!
– Я столкнулся с ними не ближе, чем человек с этого видео…
– Да, но он видел его меньше минуты, а потом убежал! А вы напрямую вступили с ними в контакт, стреляли и, как я понимаю, убили! – все еще шептала она. – Вы и только вы можете пролить свет на то, кто они и как действовать при столкновении с ними…
– Я же сказал нет! – во весь голос рявкнул я.
Это прозвучало настолько громко и грубо, что она вздрогнула, после чего резко отшатнулась и несколько раз растерянно моргнула. Судя по всему, мой окрик ее напугал. Проклятье! Вот этого я совсем не хотел.
Она хоть и казалась мне чокнутой, но в данную секунду, стоя передо мной с этой детской растерянностью в глазах, выглядела как несчастная, загнанная в западню дичь. Мне вдруг захотелось извиниться, окончательно с ней распрощаться и наконец уйти, но внезапно она грустно улыбнулась и упавшим голосом проговорила:
– Что ж, и на том спасибо, Джон. Я оставлю вам визитку, вдруг вы все же решите о чем-нибудь рассказать. – Она достала из своей необъятной сумки прямоугольник белого картона с номером телефона и адресом электронной почты. – Вы можете звонить в любое время. И еще… Если не хотите давать интервью, но надумаете что-нибудь рассказать без камер, я буду рада. Это действительно очень важно.
«Сколько же в ней этой непробиваемости? – задался я вопросом. – Уже столько раз ответил отказом, а она все равно гнет свое». Взяв из ее рук клочок бумаги, я не глядя сунул его в карман, молча кивнул и пошел к мастерской. Уходя, я чувствовал на затылке ее пристальный взгляд и сам отчего-то испытывал непреодолимое желание обернуться, чтобы еще раз взглянуть на ее лицо, однако сумел устоять.
Когда я вошел внутрь, Терри была в кабинете. Взобравшись с ногами на стул, сквозь пыльное окно она наблюдала за отъезжающим от ворот минивэном. Этим процессом она была так увлечена, что от любопытства даже приоткрыла рот, но как только машина скрылась за поворотом дороги, повернулась и воскликнула:
– Они же с Ти-Эн-Си! Ты дал им интервью?
– Нет, конечно! Терри, мы не должны разговаривать с журналистами. Ты ведь слышала вчера, что и я, и Роб подписали согласие о неразглашении и нам будут грозить серьезные неприятности, если мы его нарушим.
– Да? – с напускным сожалением переспросила она, но тут же хитро прищурилась и ликующе вскрикнула: – Но я же ничего не подписывала! Ладно, ладно, пап, я ведь шучу!
Последнюю реплику она произнесла поспешно, потому как я уже хмурил лоб, собираясь пуститься в разъяснения, что она всего лишь десятилетний ребенок. Мой суровый вид ее развеселил. Она залилась озорным смехом, на что я все еще хмуро проронил: