Чтение онлайн

Да и надпись на тыльной крышке часов была не торжественная совсем: «Ингеборге. Из России с любовью. Жорик».

Браслет оказался широковат. Но лишние золотые звенья вынуть — это не новые вставить. Не та проблема.

Был одарен последним прощальным поцелуем со слезинкой с уголке блескучего девичьего глаза.

На прощание мы не сказали друг другу ни слова. Зачем? И так слишком хорошо мы понимаем друг друга.

Выходить за ворота я не стал. Уткнулся лбом в доски забора и замер. Вроде и отношения наши были из разряда «легких», а вот поди ж ты… Укатила Ингеборге — и вместе с ней уехала какая-то часть моей жизни. Что-то в душе потерялось, когда я осознал, что расстался с ней навсегда.

К ресторану «Ladino» моторикша привез меня практически вовремя. Здоровенному вышибале с неожиданно хорошей стрижкой, курящему в дверях, я сказал все слова по теме, которые знал по-испански:

— Салуд. Доктор Балестерос май фейс об тейбл. Но пасаран?

На что получил недоумевающий ответ на хорошем английском:

— Вы что-то хотели, сэр?

И стою в ступоре. Пытаюсь в голове связать что-то путное из слов трех языков, но получается только на русском, и то все какое-то матерное. Перепутать джентльмена с вышибалой — для меня непростительная ошибка.

Потом все же я напрягся и включил свой «оксбридж».

— Простите, сэр, — легкий поклон собеседнику, — меня сюда пригласили и дали только адрес, и мне надо найти пригласивших. Извиняюсь, но я никак не подозревал, что найду тут хоть кого-нибудь говорящего по-человечески.

Надо же, как мелкобритты могут очаровательно улыбаться, когда что-то греет их превосходство над всеми остальными живущими на Земле.

— Позвольте помочь вам, сэр?

— Вы меня обяжете, сэр.

— Сэр?

— Сэр.

И этот детина легким движением руки раскрыл тяжелую ресторанную дверь и что-то защебетал внутрь по-испански неожиданно с несколько просящей интонацией.

На его призыв в дверях показался метрдотель. Эту фигуру ни с чем не спутать нигде и никогда. Порой мне казалось, что их по всему миру отбирают по строго раз и навсегда определенным критериям.

— Чем могу быть вам полезен, сеньор? — спросил он меня по-английски.

— Доктор Балестерос заказывала столик здесь на двадцать часов.

— Да, сеньор, она уже здесь, и ее гости тоже.

— Я ее гость.

— А я подумал, что пациент, — осклабился англоязычный верзила, имея в виду мой филадельфийский воротник.

И тут же скукожился под строгим взглядом «метра».

Когда мы с «метром» появились в зале, то магистр Купер тут же призывно замаячил рукой в нашу сторону.

— Похоже, вас ждут, сеньор, — констатировал метрдотель.

— А вы сомневались?

— Обычно в таком наряде по ресторанам не ходят, — кивнул он на мой филадельфийский воротник, будь тот неладен.

— Не подскажете, а кто это стоит у вас в дверях с сигаретой? — Я все-таки решил ублажить свое любопытство.

— Это наш вышибала, сеньор. Могучий человек. Но не всегда тактичный.

Ужин удался, еда и напитки были выше всяческих похвал, компания также была хорошей. Так что вроде деньги я потратил не зря.

Местные врачи заранее распределились со своими сексуальными предпочтениями. Веронику де Охеда Лопес «окучивал» Купер, Балестерос была конкретно настроена на мою тушку.

Вспыхнувшая было между мной и Вероникой неожиданная симпатия была моментально замечена, и местные нас старательно разводили «по разным углам ринга». Чувствовалось, что в данном варианте заемная от Мастроянни внешность Лусиано не очень-то помогает, а вот на мои староземельные байки о нравах на выборах в России Вероника, наверное, даже билет бы купила. И это раздражало не только Купера, который давно отвык от женских отказов, но и «Просто Марию», которая и подавно считала меня своим призом. Тот еще клубок целующихся змей образовался.

Впрочем, я быстро взял себя в руки, потому что данное «нужное» мероприятие собиралось не для моего удовольствия, а всего лишь как средство стимуляции госпитальных врачей улучшить содержание и лечение моей Наташки. И это с жабой не обсуждалось. Но дай мне свободный выбор между Балестерос и де Охедой, победила бы в этом конкурсе Вероника. С большим отрывом.

Купер попробовал последнее средство и предложил вслух устроить всей компанией групповую оргию, как «продолжение банкета». На что моментально женской частью компании был покрыт позором и нехорошими словами. И советом устроить оргию между госпитальными санитарками. Те просто счастливы будут. Но госпитальные карги не вызвали у Лусиано никакого энтузиазма.

Мы даже танцевать не стали по умолчанию, чтобы не накалять страсти. Хотя оркестр тут был замечательный. Чувствовалось, что это не профессиональные ресторанные лабухи, а мастера.

— Надеюсь, что мы еще встретимся, — сказала Вероника, вставая из-за стола и пристально глядя мне в глаза. — Спасибо за такой приятный вечер.

Потом повернула свою очаровательную головку к магистру и попросила с интонациями приказа:

— Вызови мне такси. Завтра очень рано утром у меня конвой в Америку.

А когда Купер поднялся, чтобы выполнить просьбу девушки, подала голос доктор Балестерос:

— И НАМ тоже машину вызови, — выделив интонацией слово «нам».

Не для него, а для нее и меня. «Просто Мария» решила напоследок показать всем, кто тут «царь горы».

Разбудил звонок городского телефона, чересчур резкий — как школьный, на перемену. Аппарат стоял в прихожей, и «тюкнуть» его не представлялось возможным.

Пришлось просыпаться и расталкивать глубоко запахнувшуюся в объятия Морфея «Просто Марию».

Та спросонья никак не могла понять: что тут от нее все хотят?

Потом конкретно, что именно я от нее хочу. Она все, что могла, уже дала.

Осознав телефонный звонок, она сонно вылезла из кровати… нет, не из кровати, и не вылезла, а сошла с алтаря чувственной любви. Так будет точнее.

И вскоре что-то быстро залопотала в трубку на испанском, переминаясь голыми ступнями на холодном полу.