Чтение онлайн

Хорошо, что в этот момент я уже сидела. Это ж надо так во времени было промазать? Хотя… в той нервной обстановке, в которой пришлось творить заклятие перемещения, вообще странно, что мне удалось осуществить задуманное. И, блин… это ж родные больше года с ума сходили, отец искал способ найти меня. Мама изнывала от горя…

Элифан… как-то не верится, что при его весьма ветреной натуре, судя по тому, каким был до нашего скоропалительного брака… вряд ли он провёл столь долгий срок в монашеском уединении. Но винить его нельзя. Что бы ни случилось, кто бы ни появился, главное, чтобы был счастлив и любил… меня. А судя по его взгляду… или мне просто хочется видеть в его глазах любовь? А на самом деле это завуалированное чувство вины?

Хотя… мои белочки живы, и цветочки каким-то чудом сохранились, несмотря на столь длительный срок. Значит, он если и не верил, то, как минимум, надеялся на моё возвращение, потому и берёг то, что для меня было ценным. Или…

Чёрт! Лучше бы я совсем ни о чём не думала. Так, Катя, сосредоточься на другом: ведьма. Она слиняла в другой мир, так стоит ли вообще о ней вспоминать? И да, теперь стало ясно, почему Элифан отказался принести мне Кайрона. Увидев вместо полуторамесячного младенчика почти полуторагодовалого, я бы, как минимум, испытала шок.

– - А за этот… срок, как вообще… ну… никто больше не…

– - Ты хочешь сказать, не покушался ли? – угадала мама, и после моего утвердительного кивка вздохнула и произнесла: -- Семь раз, Кать. Отец твой думал, что все беды с ведьмой той да её внучком исчезнут. Ан нет! Дважды покушались на Кайрона. Успокойся, с ним всё в полном порядке. И пять раз на Яра.

– - На папу? – с удивлением воззрилась на неё я, в надежде заметить хитрую улыбку, но нет, она была совершенно серьёзна. – Да кто мог посметь-то? Он же… даже не просто бог, он же Верховный! Или за время моего отсутствия что-то изменилось?

– - Нет, ты абсолютно права, он по-прежнему Верховный, но тем не менее… -- она вдруг умолкла, о чём-то задумавшись, но меня это не расстроило, мне и самой уже не хотелось ни о чём говорить.

Хм… отец, как и я надеялся, что проблемы с уходом ведьмы закончатся. Но вышло иначе. Значит, дело не в ней. Но как-то уж больно целенаправленно действует некто. И ведь все покушения касаются только папиной линии. Элифана и его семью, а также маму это затрагивает исключительно косвенно. Значит, это кто-то из папиного совсем не короткого прошлого. Интересно, удастся ли ему припомнить всех, кому он умудрился насолить?

Вот только поговорить с ним ни в этот день, ни на следующий возможности не представилось. Осознавший, что единственная дочь, наконец-то, вернулась живая и в перспективе вполне здоровая, Верховный с головой погрузился в свои дела божественные, оставив меня на попечение родным.

Я же, терзаемая желанием наплевать на всеобщие требования экономить силы и придерживаться обжирательно-постельного режима, так и рвалась создать портал к отцу и обсудить некоторые так и оставшиеся без ответов вопросы. Ещё… ещё я жутко соскучилась по Алсее. Как там бедная эльфочка? Она же всё это время провела в мыслях о том, что её мечтам не суждено осуществиться, и физического тела ей не видать, как собственных ушек без зеркала.

Да и интересно, как их отношения с Альрандом развиваются. Хочется верить в то, что потерявший надежду принц не отвернулся от возлюбленной. Ещё бы с Эльмой повидаться и уточнить некоторые тонкости заговора на «Вечную любовь».

Первый день я безвылазно, по вполне объяснимой причине физической слабости, провела в комнате. Из посетителей которой были лишь моя мама да пришедшей пожелать добрых снов супруг, сухо чмокнувший меня в лоб. Завтрак мне принесла в комнату молчаливая служанка, на обед я решилась выйти и пожалела об этом.

Оживлённо болтавшие перед моим появлением домочадцы, притихли. С маниакальным упорством пережёвывая пищу и смотря исключительно в свои тарелки. В общем, атмосфера за столом была гнетущая. Желание вновь разделить трапезу с родными растаяло, не оставив и следа. И в последующие дни я питалась в своей комнате одна или в обществе ставшей непривычно молчаливой мамы.

Ощущать себя пленницей в некогда считавшемся моим домом замке было очень неприятно. Не отпускало чувство, что я здесь не самый желанный гость. Нет, никто не высказал ничего, даже наоборот, осчастливленные нежданным воссоединением родственники Элифана вели себя предельно вежливо в общении со мной. Вот только в поведении родителей супруга нет-нет, а проскальзывала некоторая нервозность в моём присутствии. Словно сам факт моего пребывания здесь мог накликать несчастья на их дом. И эта завуалированная холодность жутко нервировала.

Муж тоже ведёт себя странно. Вроде бы внимателен, предупредителен и нежен, но… но под любым предлогом старается улизнуть из дома, ссылаясь на очередные внезапно появившиеся неотложные дела. Это весьма красноречиво говорило об одном: он чувствует вину за то, что разлюбил. И в том, что в его жизни появилась другая, сомнений уже не было. Как бы ни хотел мой разум отвергать очевидное, но обострённый нюх ощущал исходящий от него запах другой женщины.

Что уж тут говорить, если мама и та была не особо-то разговорчива, и частенько я замечала следы слёз на её лице. Чем они были вызваны? Нежданным счастьем, свалившимся на неё с моим возвращением? Что-то шептало мне – это не так. Скорее чувством вины за то, что смирилась с моей потерей. А может тем, что она прекрасно знала о том, что у Элифана появился кто-то заменивший меня?

Возникала мысль, набравшись сил, вернуться на год назад. Это, во-первых, могло бы предотвратить попытки покушений, если знать наперёд, чего ждать от противника, а во-вторых, можно было бы сохранить наш брак с Элифаном. Но… почему-то от одной мысли о подобных переменах гадко становилось. И если покушения, уже и так не увенчавшиеся успехом, остались в прошлом, то вернуть мужа таким способом было сродни тому самому заговору. Да, он останется со мной, но надолго ли? Вдруг встретив её, он начнёт терзаться ещё больше? Ведь сейчас у него есть оправдание: я отсутствовала больше года, и надежд на возвращение не было.

Вроде и правильно всё, но оттого не менее грустно на душе. Пессимизм, как змея обвил холодными чешуйчатыми кольцами мою душу, выжигая в ней остатки былого счастья и надежд. Я уже искренне жалела, что, вернувшись назад разбередила раны в душах некогда близких мне людей, по сути успевших смириться с моей потерей. И хотелось сбежать прочь. Не знаю куда, зачем и что меня там будет ждать? Но лишь бы не видеть этих натянуто доброжелательных улыбок вокруг.

День сменялся днём, все они были одинаково напряжёнными, потерявшими красками. Мои просьбы повидаться с сыном упорно игнорировались. Как-то, воспользовавшись тем, что осталась без присмотра, бросилась в соседнюю комнату, приспособленную некогда под детскую, но, увы, помещение оказалось пустым и явно заброшенным. Малыша, видимо, куда-то переселили.

Хотела создать портал к сыну, но, так и сползла на пол окончательно лишившись сил, так и не сумев завершить задуманное. Это бессилие жутко разозлило. Но придя в себя, я вернулась в когда-то нашу с Элифаном, а теперь мою спальню, ибо супруг ночевал где-то в другом месте, ссылаясь на то, что мне нужен покой. Хотя я-то понимала, что это всего лишь отговорка, и впереди нас ожидает весьма неприятный разговор.

А когда на четвёртый день мне всё же принесли Кайрона… я умилилась, глядя на розовощёкого, пышущего здоровьем малыша, радостно угугукавшего на руках няни. Вот только очутившись в моих исполненных нежности объятиях, он ощутимо напрягся и разразился самой настоящей истерикой, успокоившись, только тогда, когда вновь оказался рядом с няней. А я ощутила: последняя зацепка, заставлявшая меня оставаться здесь, растаяла. Даже сын… собственный сын совсем не рад моему возвращению.