Наперекор стихии
Шрифт:
Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и, толкнув обуглившуюся дверь, зашла внутрь. В мерцающем свете фонаря Селена увидела остов дома, балки, лежащие на полу, сломанные стены.
Она взобралась по балкам и стала пробираться по тому, что когда-то было длинным проходом, связывающим основную часть замка с кухней и комнатами прислуги в задней части дома. Было ужасающе тихо, только иногда тишина нарушалась звуками падающих кирпичей или развалившейся стены. Селена продолжала идти по длинному коридору.
Сначала тихо, потом все громче она начала произносить имя Кейта. Это было похоже на истерику. Под домом есть винный погреб — может, он прячется там.
Огромная кухня меньше других пострадала от огня. Стены почернели, на красном черепичном полу валялись котелки и другая кухонная утварь.
Селена прошла сквозь кухню и толкнула дверь в винный погреб, заметив, что замок сорван, а дверь висит на одной петле. Забыв о последней осторожности, она открыла фонарь и стала спускаться вниз. Она называла имя Кейта, снова и снова слыша эхо своего голоса, отражающееся от стен. Все было разграблено, бутылки разбиты. Погреб, как и сам дом, был опустошен.
— Нет! — услышала она женский голос, высокий и резкий, дрожащий от ярости, и не сразу поняла, что это был ее собственный голос. — Нет! Только не Кейт!
Ураган войн пронесся по ее жизни, забрав у нее брата, разлучив ее с Брайном. Но не мог, не должен был отбирать у нее сына.
— Кейт, где ты, Кейт?
— Его здесь нет, мадам!
Бланш, вошедшая следом за ней, теперь стояла возле Селены. Горничная схватила Селену за плечи и встряхнула:
— Послушайте, вашего малыша здесь нет. Конюшни сожжены дотла, другие здания тоже…
Если бы Селена была одной из служанок тетушки Терезы, Бланш не преминула бы привести ее в чувство пощечиной. Немного подумав, девушка, нагнувшись к Селене, сказала:
— Мы должны уехать отсюда. Все, что еще стоит, может разрушиться в любой момент.
— Я не поеду… без своего сына.
— Мадам, потерпите еще немного. Мы поедем в гостиницу моей тети. Если с вашим сыном что-нибудь произошло… Хозяева гостиниц всегда знают, что происходит в округе.
Обхватив Селену за талию, девушка вывела ее из погреба и из развалин замка.
Позже Селена не могла вспомнить, как долго они ехали от замка в маленькую гостиницу на краю леса. Селена сидела возле Бланш, прямая и словно окостеневшая, со спокойным лицом, но в ее голове царил хаос. Они не причинят вреда маленькому мальчику, говорила себе Селена. Даже пруссаки не могут обидеть ребенка. Но внутри у нее все похолодело от страха.
Наконец они увидели свет свечей в окнах и побитую непогодой старую вывеску, скрипящую на ветру. Бланш сказала:
— Я зайду первая.
Девушка подогнала повозку к стойлу позади гостиницы. Из дома неожиданно вышла девушка лет четырнадцати, с растрепанными волосами и некрасивым лицом.
— У нас нет больше комнат… — начала было она, но Бланш перебила ее:
— Ты не узнаешь меня, Козетта? Я Бланш…
Девочка приоткрыла рот от удивления и поставила на землю ведро, с которым шла к колодцу.
— Мы думали, ты в Париже, — сказала она.
— Нет, как видишь, — прервала ее Бланш. — Со мной одна дама. Ты приготовишь для нее комнату и скажешь тетушке Терезе, что мы приехали.
— Но я же сказала, что…
— А комната на чердаке, моя комната, она пустая?
— Ее уже пообещали каким-то людям. Эти беженцы были вынуждены спать в конюшне…
— Они могут поспать там и сегодня, — сказала Бланш. — Здесь есть прусские солдаты?
Козетта покачала головой.
— Были, но уже уехали… Остались одни беженцы…
— Идемте, мадам, — сказала Бланш, беря с повозки портмоне и корзину.
Селена услышала, как Козетта испуганно пискнула, словно пойманный кролик, и вспомнила, что все еще держит в руке пистолет. Ее пальцы так сильно сжимали оружие, что Бланш с трудом удалось разжать их.
Бланш провела Селену через кухню, где на вертеле перед очагом поджаривался барашек и повсюду валялись грязные тарелки.
— Мне сперва надо помыть все эти тарелки, — сказала Козетта, идущая за ними. — Для этого я и шла за водой…
— Делай, что я тебе сказала, — велела ей Бланш.
Затем она отвела Селену вверх по лестнице в маленькую комнатку на чердаке. Безразличная ко всему, Селена упала на узкую кровать. Бланш помогла Селене снять шляпу и поставила в угол комнаты корзину.
Снизу были слышны разговоры и смех постояльцев, и Селена удивилась. Неужели люди, покинувшие свои дома, могут разговаривать, смеяться и есть?..
Некоторое время спустя в комнату на чердаке вошла невысокая худая женщина с проницательным взглядом голубых глаз.
— Мы так заняты внизу, — сказала она так, как будто только вчера виделась с Бланш. — Эти путешественники из Метца и Эльзаса… Некоторым повезло оторваться от пруссаков и взять с собой достаточно денег, чтобы позаботиться о себе. — Она оглядела свою племянницу с ног до головы. — Хорошо, что ты здесь, — сказала она. — Лишняя пара рук не помешает. — Затем женщина перевела взгляд на Селену. — Эта дурочка Козетта сказала, что ты приехала вместе с какой-то дамой с большой дороги…
— Это мадам де Бурже, — сказала Бланш. — Жена месье Рауля. Мы сначала заехали в замок…
— А, в замок. Страшные дела. Страшные. Всего несколько недель назад эти прусские дьяволы проходили наши места. Они в гостинице останавливались, напились до чертиков, набили животы лучшей едой и не заплатили мне ни единого су.
— Но родители моего мужа… — вмешалась Селена, — и мой мальчик… Вы знаете, что с ними произошло?
Выцветшие глаза тетушки Терезы сверкнули негодованием.
— Нет, никого нет. Эта война — полное сумасшествие. Император и его жена-испанка хотели войны. А теперь все мы должны страдать. А за что? За что, я вас спрашиваю?
Но Селена слышала только одно: «Никого нет». Она видела маленькую убогую комнатку как будто сквозь туман.
— Люди, которые сожгли замок, были не из регулярных войск, — заговорила тетушка Тереза. — Отставшие солдаты, вот кто это был. Они вошли туда и стали расхаживать по замку, словно он им принадлежит. Старый генерал встал на ступеньках с пистолетом в руках. Он убил одного, а другого ранил. Потом они застрелили его.
Отец Рауля, стоящий перед своим домом, сдерживающий пруссаков… Селена почувствовала комок в горле.