Наперекор стихии
Шрифт:
— Нет… Пожалуйста, не надо…
Жизель улыбнулась, пожимая плечами.
— Бедная Селена! Как и большинство англичанок, ты холодна как мрамор… — Ее глаза сузились с открытой злобой. — Теперь понятно, почему Брайн Маккорд предпочел ослепительную Иветту. Эта креолка очаровательна. Держу пари, нет ничего, что она не знает.
— Это неправда!
— Неправда?! — В голосе Жизель одновременно прозвучали презрение и жалость. — Они в одной из верхних комнат…
— Нет… Вы лжете!.. — Боль раздирала несчастную на куски.
— Я?! — Жизель сохраняла хладнокровие. — Я видела их, когда поднималась переодеться перед танцем. Они вошли в комнату и закрыли за собой дверь. Я могу назвать номер комнаты, если…
Но бледная Селена, уже заливаясь слезами, бросилась прочь. Девушка испуганно вскрикнула, наткнувшись на высокую фигуру.
— Селена, я везде ищу тебя. — Это был Рауль. Ослабевшая, девушка пошатнулась и рухнула в объятия молодого человека. — Что случилось?! Тебе плохо?!
— Я хочу домой. Пожалуйста, отвези меня домой. Накинув на плечи Селены плащ, Рауль отнес девушку вниз, к ожидающей карете.
18
Всю обратную дорогу Селена, потрясенная событиями последних часов, не проронила ни слова, и Рауль, чувствуя ее состояние, не пытался завести разговор. Даже когда карета остановилась, он молча помог ей выйти. На крыльце, перед входной дверью, капитан долго ждал, пока она отыщет беспокойными руками в сумочке, расшитой бисером, ключи. Открыв дверь, он проводил девушку внутрь.
Селене хотелось побыть одной, но она не могла попросить Рауля уйти после заботы, проявленной им в доме Жизель.
— Может быть, бокал вина?
— Я налью… Пожалуй, бургундское… А что хочешь ты, Селена?
— Я не хочу вина…
— Это поможет тебе. — И Рауль протянул девушке наполненный бокал.
— Нет, в самом деле, я…
— Тебя трясет… — Сняв с девушки плащ, он усадил ее на кушетку возле камина. — Ты неважно выглядишь… Что произошло, Селена?
Рауль присел рядом с ней.
— Не молчи. Может быть, лучше рассказать мне все?
— Жизель… — проговорила наконец Селена. — Жизель и мужчина… офицер разведки… они были вместе в гостевой, когда я зашла… Они оба хотели меня…
— Не продолжай, я понял. Брайн не должен был брать тебя в такое место.
— Он и не хотел брать меня. Он пошел только для того, чтобы поговорить с герцогом и заручиться поддержкой императора в строительстве флота Конфедерации. Он думал, что герцог…
— Он правильно думал, — согласился Рауль. — Но я не понимаю, зачем Брайн потащил тебя с собой?
— Я настояла на этом. Это последняя ночь Брайна на берегу… — Она вздохнула, глядя на собеседника с тревогой. — Но ты не должен никому говорить. Брайн рассказывал, что здесь орудуют шпионы с обеих сторон.
Рауль поспешил ее успокоить:
— Вы же не думаете, мадемуазель, что я — шпион янки?
— Конечно, нет, но если ты проболтаешься… случайно…
— Я даю тебе слово, что не скажу ничего, что могло бы навлечь на моего друга опасность. А теперь расслабься и выпей вина. Так, уже лучше?
Девушка кивнула и опустила голову на подушку.
— Ты был так добр… забрал меня из этого ужасного места…
— Но все равно считаю, что Брайн не должен был брать тебя туда…
— Но он не знал, что за женщина эта Жизель… Он…
— Не обманывай себя. Брайн хорошо знаком с Жизель. И с другой, темноволосой красоткой… Как ее имя?
— Иветта. Но они много лет знают друг друга. Я уверена, они встретились сегодня вечером случайно.
— Ты действительно в это веришь?
Селена отвернулась.
— Я не знаю, во что верить. Брайн говорил, что они были знакомы с Иветтой еще в Нью-Орлеане, когда их обоих не принимало креольское общество…
— Я ничего не знаю о прошлом Иветты, но Брайну жилось в те годы плохо. Его мать была скандальной особой. Актриса…
— Но, конечно же, после женитьбы с Майклом Дюраном…
— Да, креольское дворянство могло сквозь пальцы смотреть на ее прошлое, так как она стала женой одного из членов их общества, но Лидия Маккорд вела себя неблагоразумно. Замужество ее не изменило. — Рауль говорил спокойно, но Селена, слушая его, понимала, что Брайн должен был пережить, и, любя его как прежде, ощутила прилив нескончаемой жалости. — Еще до того, как мать Брайна оставила Дюрана… она крутила шашни с его соседом…
Селена вздрогнула.
— Как это ужасно для Брайна.
— Могло быть и хуже, — сказал Рауль сухо. — После того как Лидия сбежала со второсортным театральным продюсером, Дюран мог отказаться от Брайна и вышвырнуть его в трущобы Нью-Орлеана. Случись такое — твоему милому было бы действительно тяжело. Отвергнутый креольцами… преследуемый Чарльзом Дюраном… полноправным наследником…
— Брайн говорил тебе о… своей матери?
Рауль отрицательно покачал головой.
— Подобные слухи имеют обыкновение распространяться даже через океан. Как-то летом в замке нашей семьи, в Лоррейне, гостили люди из Нью-Орлеана. Брайн тоже гостил у меня. Один из джентльменов повел себя опрометчиво, рассказав о скандале. Брайну было восемнадцать. Джентльмен на десять лет старше, опытный дуэлянт. Брайн вызвал его.
— Что случилось потом?
— Брайн был ранен. Пуля задела голову, он был весь в крови, но, чудом устояв, выстрелил и убил своего противника.
Селена поежилась. Рауль обнял ее.
— Твой возлюбленный родился в рубашке… и выжил.
— Надеюсь, ты прав… хочется верить, это поможет ему выжить и в ужасной войне! Он вернется… ко мне. О, Рауль! Если Брайн погибнет, что будет со мной?
Рауль привлек взволнованную девушку к себе. Поглаживая волосы, попытался успокоить:
— Тебе нечего бояться. Такая прекрасная девушка, как ты… О, Селена! Ты должна остаться со мной… Нет, подожди. Дай мне сказать… Я дам тебе все, что пожелаешь: карету с кучером и лакеем, драгоценности, меха и…
С минуту Селена была не в состоянии произнести ни слова. Ее шокировала быстрая перемена в поведении благодетеля. Она обратилась к нему за успокоением, сочувствием, потому что он был другом Брайна. Но в глазах Рауля горел голод, желание владело руками…
— Я клянусь. Ты молода и неопытна. Тебе нужен защитник.
— Нет… Ты не должен… Мне нельзя оставаться в этих апартаментах после отъезда Брайна.
Не понимая отказа девушки, Рауль настаивал:
— Не противься… У тебя будет лошадь, такая же, как у Жизель… Я хочу тебя, Селена. — Наваливаясь тяжелым телом, спаситель пытался повалить девушку на кушетку. — Позволь мне доказать, насколько я нуждаюсь в тебе.