Чтение онлайн

— А Маккорд знает?

Она покачала головой.

— Я сама была не уверена до последних дней, а теперь не знаю, что и делать. Думала, что смогу жить одна, независимо, как Нора…

— Ты не одинока. — Его руки обвили ее, но на этот раз он обнимал ее нежно, без нетерпения. — Я помогу тебе, Селена, если ты позволишь.

Она отпрянула, ее тело напряглось, глаза потемнели.

— Не буду одалживаться ни у тебя, ни у кого-либо еще. Я не могу рассчитывать на то, что отплачу тебе так, как ты надеешься.

— Черт побери, откуда ты знаешь, на что я надеюсь?

— Я знаю мужчин, — усмехнулась она.

— Слушай, Селена, я действительно не отказался бы разделить с тобой ложе. Но ты так хочешь быть независимой. И может быть, ты сможешь.

— Женщине не так легко отыскать работу. Я получила прекрасное образование, свободно говорю как по-французски, так и по-английски, а после работы у мистера Ворта для меня нет секретов в мире моды. Ну и что, что все это может дать мне в смысле заработка?

Крейг задумчиво обнял ее. Потом вдруг встрепенулся:

— У меня идея! Хочу пригласить тебя пойти со мной в оперу, в пятницу.

Она с удивлением уставилась на него.

— Опера! Мы же говорили о моей работе…

— Делай, как тебе говорят, — приказал он ей. — И постарайся надеть свое самое модное платье.

Оркестр проиграл бравурную мелодию гимна Второй империи, и Селена ощутила дрожь предвкушения, когда увидела императора Луи Наполеона с императрицей, входящих в ложу. Она знала, что император запретил революционную «Марсельезу» и заменил ее на «Расставание на пути в Сирию»: «Молодой и прекрасный Дюнуа пришел просить у Мари…»

Гимн повествовал о мольбе красивого французского рыцаря, отправлявшегося в крестовый поход, и она автоматически переводила его слова на родной язык: «Великая бессмертная королева… что я могу любить самую красивую служанку и быть при том самым доблестным рыцарем…»

Когда последние звуки замерли, Селена продолжала смотреть на королевскую ложу.

— Эжени такая милая, — прошептала она Крейгу, с восхищением глядя на статную и грациозную женщину, на ее золотисто-каштановые волосы и голубые глаза, чудесные очертания белых плеч и грудь, покрытую сверкающими бриллиантами. Император был не столь впечатляющ, ибо несмотря на достоинство и даже надменность, с которыми он себя преподносил, он был невысок, с желтоватой кожей, запавшими глазами, редкой бороденкой и набриолиненными усами.

Но Крейг не смотрел на королевскую чету.

— Вон там, смотри, — указал он. — Четвертая ложа справа. Это Мириам Сквайер. Она редактор журнала мод Френка Лесли, «Лейдиз газетт». — Затем, увидев изумление на лице Селены, он добавил: — Мы приглашены на прием в ее номер в гостинице, после оперы.

— Ты что, думаешь, она могла бы дать мне попробовать работать у нее? Делать то, что делает Нора Кендрик?

— Возможно…

— Но как тебе удалось?..

— Мы с Мириам давненько знакомы.

— А эти мужчины рядом с ней? Который из них мистер Сквайер?

— Мистер Сквайер вернулся в Нью-Йорк. И насколько мне стало известно, Мириам вряд ли долго останется миссис Сквайер. Она положила глаз на Френка Лесли, а она из женщин, которые всегда добиваются, чего хотят.

В антракте «Севильского цирюльника» Крейг проводил Селену к ложе миссис Сквайер. Симпатичная блондинка тепло приветствовала Крейга и дружески улыбнулась Селене.

— Вы оба приглашены ко мне, не забудьте, — напомнила она.

Селена почувствовала, что то было приказание королевы; вся манера поведения миссис Сквайер была такой же, что и у самой Эжени, а ее платье зеленого атласа и сверкающие драгоценности производили не меньшее впечатление, чем те, что носила императрица.

Селена была благодарна Крейгу за то, что он был рядом с ней, когда через несколько часов они вошли в номер миссис Сквайер в отеле «Лувр» на улице Риволи. Потому что хотя Селена и не знала никого из прочих гостей, Крейг был знаком с большинством из них. Он представил ее Саре Бернар, молодой стройной актрисе с каштановыми волосами, светло-голубые глаза которой ярко лучились любопытством; Жорж Санд, сменившей в этот вечер мужские брюки на платье из светло-серого атласа, а также Гюставу Флоберу, чей скандально известный роман «Мадам Бовари» Селена тайно прочла вопреки запретам своей гувернантки.

Затем к ним подошла Мириам Сквайер и отвела их в сторонку.

— В самом деле, Крейг, — сказала она, словно продолжая прерванный разговор, — для корреспондента твоего класса торчать здесь, в Париже…

Он горько усмехнулся.

— Как тебе известно, я неверно изложил факты о первой битве при Булл-Ран, сообщив, что необученные войска союзников потерпели полное поражение. Джеймс Беннет сказал, что это деморализует читателей-северян, и отправил меня сюда немного проветриться.

— Но «Геральд» не единственное издание в Нью-Йорке. Френк Лесли не упустит шанса нанять тебя на работу, — уверила его Мириам. — Поговорить с ним, когда я вернусь домой?

— Это было бы очень любезно с твоей стороны, — поклонился Крейг. — Хочу замолвить словечко за Селену, она хочет получить место в «Лейдиз газетт».

— Но почему? Я уверена, что она жемчужина салона мистера Ворта.

В голосе Мириам Селене послышалась надменная нотка.

— У меня есть не только тело, но и голова на плечах, — вспыхнула она. — Мне нужен всего лишь шанс, чтобы доказать это.

Мириам провела ее на балкон, величественным жестом отослав Крейга.

— Хочу поговорить с Селеной наедине, — пояснила она.

Стоя на балконе и глядя вниз на улицу Риволи, Селена ощущала, что ей недостает ободряющего присутствия Крейга. Она с удивлением поняла, в какую зависимость от него попала, начиная с той ночи, когда он спас ее от полицейской облавы.

— Ну, а что же вы написали? — спрашивала меж тем Мириам. Когда Селена замялась, она сказала: — У нас достаточно корреспонденток, пишущих сентиментальные стишки и о премудростях домашнего хозяйства.

Селена почувствовала сталь в ее мягкой, убаюкивающей манере разговора. Может быть, Мириам и увлечена Крейгом, но она не позволяет страсти влиять на деловые соображения.

— Никогда не писала стихов, ни сентиментальных, ни каких-либо других, — отчетливо сказала Селена. — И как вести домашнее хозяйство, тоже совсем не знаю. Но я знаю все о последней моде в «Доме Ворта». — И она рассказала Мириам Сквайер о своем образовании, свободном знании французского и английского языков.

— Я могла бы дать вам попробовать, — выслушав ее, проговорила Мириам. — Но журналистика — дело серьезное. Говоря откровенно, я порекомендовала бы вам остаться на прежнем месте.

Селена колебалась, прикидывая, чего ждать от этой женщины, но затем дала волю азартной черточке собственной натуры и решила рискнуть.