Чтение онлайн

Меньше всего Елизавете хотелось вспоминать о нем. Немного помолчав, она начала рассказывать всю историю, связанную с Дмитрием.

– Это мой бывший парень! Мы встречались несколько лет, вместе работали. Все шло к свадьбе.
– Грусть снова овладела Елизаветой.

– И что произошло? Ты из-за него покинула Россию?

– Да, я уехала, точнее сбежала. Он изменял мне несколько месяцев с Ритой, моей лучшей подругой. Мне было больно, и я уехала.

– И он не пытался остановить тебя?

– Пытался уговорить меня не бросать работу в его клубе.

– Да, помниться ты говорила, что работала в клубе.
– Тимур задумался.

– Для него я была отличным менеджером, и больше ничего.

– Тебе и сейчас больно?
– Он старался скрыть ревность.

– Больно только потому, что меня предали близкие люди. Я доверяла Дмитрию и Рите, но как оказалось, мое доверие ничего не стоит. В России у меня никого нет, кроме Светланы.

– Это твоя подруга?
– Спросил Тимур!

– Да, она поддерживает меня даже на расстоянии. Она больше чем подруга, Светлана мне как сестра.

Тимур обнял Елизавету. Она прижалась к нему всем телом. Тимур стал размышлять о том, как ему найти того, кто приносит вред его близким. Он перекрутил в голове все варианты как пленку на видеокассете. Он приставил человека следить за Изабелль, но судя по всему, она не причастна к этим происшествиям. Изабелль не лгала, что приехала навестить родственников.
– Я не могу сбрасывать ее со счетов!
– Подумал Тимур.

Он пытался внушить себе, что подобного больше не повториться. Тимур поражался сам себе, как он мог влюбиться в Елизавету за такое короткое время. Он всегда считал себя здравомыслящим и сдержанным человеком, а тут эта девушка, как гром с ясного неба изменила всю его жизнь за недолгих три недели.

Тимур вспомнил своего отца. Холодность и сдержанность этого человека не позволяли ему любить сына как это делают все отцы. Лишь на смертном одре, умирая от рака, отец позвал его в свою комнату и поговорил с ним, как и должен говорить отец. Тимур помнил слова отца: - Мой мальчик, я был глупцом. Не давал тебе той любви, которую должен давать отец сыну. Прости меня за это, если сможешь. Для меня всю жизнь деньги были важнее семьи, ты так не поступай со своей семьей. Семья это самое главное, что может быть в жизни человека. Теперь я это понимаю, но слишком поздно. Я люблю тебя сын.

Тимур слушал отца, и слезы текли по щекам.
– Я тоже люблю тебя отец, и конечно же я тебя прощаю.

На следующий день Владимир Орлов умер. На похороны прибыли даже члены правительства. Мать не пролила не слезинки, и уже через неделю после похорон, она уехала в круиз. На плечи Тимура легли все дела по дому и по бизнесу. Горевать было некогда. Тимуру пришлось быстро уловить суть дел на фирме. И за эти годы фирма приумножила свои доходы в пять раз. Оставив свои мысли, Тимур посмотрел на Елизавету. Она мирно спала, положив голову к нему на колени. Тимуру не хотелось ее тревожить, и он уснул, облокотившись на спинку дивана.

Наступило утро. Елизавета открыла глаза. Она отошла от сна и посмотрела на Тимура. Он спал полу сидя, а она спокойно спала на его коленях.
– Наверное, у спина и шея затекли!
– Подумала она.

Стук каблуков звонко раздался по гостиной. Елизавета резко села.

– Что здесь происходит, можно узнать?
– Язвительным тоном спросила женщина.

Тимур открыл глаза при звуке знакомого голоса.

– Мама!
– Недовольно сказал он.

Тимур поднялся с дивана и сделал несколько шагов вперед. Он встал перед матерью, и она изумленно приподняла одну бровь. Рубашка помята, вид сонный.

– Ты приехала? Не думал, что ты приедешь.

– Ты бы сначала привел себя в порядок, а потом мы бы поговорили.
– Строго сказала она.

Елизавета стояла как каменная. Она боялась сделать лишнее движение. Она вспомнила, как сестра говорила о ней.
– И это мать Тимура!?
– Елизавета подумала, что лучше подняться к Саманте.

– Простите, я должна проверить как там Саманта.
– Сказав то, Елизавета сделала несколько шагов в сторону лестницы.

– Да, вам лучше уйти. Мне нужно поговорить с сыном без лишних ушей, а ты, - Женщина ткнула пальцем в сына, иди за мной в кабинет.
– Женщина гордо развернулась и направилась в кабинет.

– Милая, иди, проверь Саманту, а я поговорю с мамой.

Елизавета кивнула и скрылась, поднявшись по лестнице. Тимур глубоко вдохнул воздух и направился вслед за матерью.

– Тебе не стоило быть грубой мама!
– Закрывая дверь кабинета, сказал недовольным тоном Тимур.

– Меня не было несколько месяцев, а ты тут устроил черт знает что!
– Скрестив на груди, парировала Аманда Орлова.

– Зачем ты приехала? Ты могла бы оставаться в Италии.

– Мне позвонила Стефания и сказала, что ты ее бросил из-за потаскушки! Я была удивлена и не поверила. Решила убедиться, как вижу, Стефания говорила правду!

– Елизавета не потаскушка, а гувернантка моей дочери. И я намерен жениться на ней. Тимур стал мрачнее тучи. Казалось что глаза его, метают молнии. Вид у него был устрашающий.

– Что? Да ты в своем уме? Был бы жив отец, он бы не позволил пятнать наше имя. Я не позволю тебе совершить эту ошибку.
– Гнев Аманды стал разрастаться.

– Отца давно нет в живых. Не тебе говорить о том, что сказал бы отец. После его смерти, не прошло и трех месяцев, как ты вышла за муж за этого напыщенного поддонка. Как его звали? Альфред? Кстати, и он сбежал, как и тот, кто был после него.

– Ты не имеешь права обсуждать мои отношения, как и осуждать меня.

– Тогда и ты не вмешивайся в мою жизнь мама. Стефания жестока, холодна и безнравственна. Я был глупцом, когда сделал ей предложение. Не видел ее истинного лица, но теперь я счастлив и моя дочь тоже.

– Ты сделал из дома балаган! К чему эти все украшения?

– Я хочу настоящего рождества, и заметь, ты испортила все праздничное настроение.

Если не хочешь провести это рождество с нами, то тебе лучше уехать.
– Непреклонным тоном ответил Тимур.

– Ты выгоняешь собственную мать?
– Ужаснулась Аманда.

– Если ты намерена себя вести, как сейчас, то да! Называй это как хочешь!

 - И это мой сын, которого я растила!

– Растила!? С рождения я был на попечении слуг. Кто и воспитал меня, так это Филисити. Всю родительскую любовь, я получил от этой женщины. Посвятив всю свою жизнь мне, она не стала заводить свою семью. Она моя мать, а ты таковой не являешься.

Может быть я груб сейчас, но твое поведение сподвигнуло на грубость.