Чтение онлайн

Высказав эти миролюбивые, но — надо признать — слегка запоздалые мысли, он пошел заниматься любовью с одной из чтиц королевы Голландии.

На следующее утро император послал Бекера в возглавляемую Фуше Государственную комиссию за разрешением на выезд в Рошфор, откуда он хотел отплыть в Америку.

В ожидании ответа они с Гортензией сидели на любимой скамейке и предавались сладостным воспоминаниям о минувших днях, о прошедшей жизни…

— Бедная Жозефина, — говорил Наполеон, — я никак не могу свыкнуться с мыслью, что ее здесь нет. Мне все время кажется: вот-вот она появится в аллее парка и сорвет одну из тех дивных роз, которые она так любила.

Гортензия заплакала. Он взял ее руку и продолжал:

— Я думаю, сейчас она была бы со мной счастлива. Мы с ней ссорились только но одному поводу — у нее всегда были долги, и я за это на нее сердился. Жозефина была То кой, какой должна быть женщина: непостоянной, пылкой, и душа у нее была прекрасная… Закажите для меня другой ее портрет. Я хотел бы, чтобы он был в виде медальона.

Бекер вернулся вечером. Правительство разрешало Наполеону выехать на берег Атлантического океана, в Рошфор, но при этом ему запрещалось отплывать куда-либо впредь до особого распоряжения. Таким образом Фуше хотел убить двух зайцев: удалить экс-императора из Парижа и задержать его, как пленника, в Рошфоре.

Наполеон почувствовал, что это ловушка.

— В таком случае я никуда не поеду, — сказал он и вышел к мадам Дюшатель. Вся в слезах, она нанесла ему прощальный визит в подтверждение своей привязанности. Растроганный император увлек ее в отдаленную комнату и щедро вознаградил за верность.

2 июня, когда армии Англии и Пруссии находились на подступах к Парижу, к Наполеону явился барон Меневаль и привел с собой маленького Леона — сына Наполеона, которого родила в 1806 году Элеонора Денюэль де Л а Плепь.

Вот как Гортензия описывает эту сцену:

«В полдень император послал за мной. Он был в своем любимом уголке сада; с ним были незнакомый мужчина и маленький мальчик, восьми или десяти лет на вид. Отведя меня в сторону, император сказал:

— Гортензия, взгляните на этого ребенка: на кого он похож?

— Это ваш сын, сир, он вылитый римский король.

— Вы так считаете? Ну, значит, так оно и есть. Я не подозревал, что у меня чувствительное сердце, но его вид меня растрогал. Позвольте, но откуда вам известно о его существовании?

— Сир, об этом гласила молва, а его сходство с римским королем подтверждает, что это правда.

— Признаться, я долго сомневался в том, что это мой сын. Тем не менее я поместил его в один из лучших парижских пансионов. Человек, которому я поручил следить за ним, осведомляется в письме, как я намерен распорядиться дальнейшей судьбой мальчика. Мне захотелось увидеть его, и так же, как вас, его сходство с своим сыном меня поразило.

— Что вы собираетесь предпринять? Сир, я с радостью взяла бы на себя заботу о ребенке, но не кажется ли вам, что это даст повод для сплетен обо мне?

— Да, вы правы. Мне было бы приятно знать, что именно вы занимаетесь его воспитанием, но боюсь, как бы не стали говорить, что это ваш сын. Когда я обоснуюсь в Америке, я заберу мальчика к себе.

С этими словами он подошел к стоявшему поодаль господину. А я приблизилась к ребенку, хорошенькому, как ангелочек, и спросила, доволен ли он жизнью в пансионе и во что любит больше всего играть. Он ответил, что в последнее время они с товарищами играют в войну, разделившись на две враждующие партии: «бонапартистов» и «бурбонистов». Я поинтересовалась, на чьей стороне сражается он сам.

— На стороне короля, — сказал мальчик.

А когда я спросила, на чем основан его выбор, он простодушно ответил:

— Потому что король мне, нравится, а император нет.

Я поняла, что ему неизвестны обстоятельства его рождения и он не подозревает, с кем только что разговаривал. Ответ мальчика поразил меня, и я стала допытываться, в чем причина его нелюбви к императору.

— Никакой другой причины нет, — повторял он, — кроме той, что я сторонник короля.

Вскоре вернулся император и, отослав опекуна с ребенком, пошел завтракать. Я последовала за ним. Во время завтрака он то и дело повторял:

— Мальчик растрогал меня — он так похож на римского короля! Я не предполагал, что он произведет на меня такое сильное впечатление. Значит, вас действительно поразило его сходство со мной и моим сыном?

Подобные речи звучали на протяжении всей трапезы».

Во второй половине дня Маршан повстречал в Рюэйс мадам де Пеллапра, не решавшуюся без приглашения явиться в Мальмезон. Она хотела предупредить экс-императора о том, что ей стало известно о переговорах Фуше с бароном Витролем, агентом Людовика XVIII.

За несколько недель до Ватерлоо мадемуазель Жорж также передала Наполеону документы, свидетельствующие о предательстве министра полиции. Итак, пока Мария-Луиза резвилась с Нейппергом, другие женщины делали все от них зависящее, чтобы помочь любимому человеку. «Даже те из них, — пишет Фредерик Массой, — кто был вовсе далек от политики, из преданности становились его шпионами и, руководствуясь интуицией в гораздо большей степени, чем разумом, давали ему разумные советы».

Наполеон пригласил мадам Пеллапра в Мальмезон, выслушал информацию насчет Фуше и, засмеявшись, сказал:

— Ну, а теперь расскажите-ка, чем вы занимались после моего отъезда из Лиона… Я слышал, вы прелюбопытным способом служили моему делу.

Покраснев, молодая женщина рассказала, как она, переодевшись в крестьянское платье, разъезжала по дорогам и раздавала солдатам маршала Нея трехцветные кокарды.

— Я ехала верхом на осле, прикинувшись торговкой яйцами. Никому не приходило в голову задерживать меня. С беспечным видом я проникала туда, куда мне было нужно. Пароля я не знала, но у меня всегда была наготове шутка, которая распахивала передо мной все двери. Я приезжала к солдатам, раздавала им красно-сине-белые кокарды, а они, сорвав с себя белые, кричали: «Эй! Да здравствует курица, которая снесла такие яйца!»

Наполеон расхохотался. И, желая вознаградить мадам Пеллапра за самоотверженность, отвел ее в свои апартаменты и поступил с ней точно так же, как накануне с мадам Дюшатель.

28 июня около десяти часов утра экс-император в окружении офицеров рассматривал военную карту, чтобы установить местонахождение передовых постов прусской армии, которые были замечены в северной части департамента Сены. В это время около дворца остановилась карета и из нее вышла Мария Валевская с маленьким Александром. Наполеон устремился ей навстречу и сжал ее в объятиях.