Чтение онлайн

Теперь он решил повторить эксперимент, и парижане — торговцы вином, полотеры, веселые девицы и прочие — с безапелляционностью невежества, на все лады обсуждали его план.

Одни выражали недоумение, сможет ли ученый вернуться на землю, если его шар поднимется до Луны; другие были уверены, что шар в клочья раздерут орлы; третьи считали, что он «возгорится от звезд», но все соглашались в том, что не подобает тратить деньги-налогоплательщиков на такие безумные предприятия.

Утром 16 октября огромная толпа окружила здание Консерватории Ремесел и Искусств, откуда должен был взлететь молодой ученый.

В девять часов веревки перерезали и шар взмыла небо. Раздались восторженные крики, Гей-Люссак махал толпе своей треуголкой, минут через двадцать «летающая лаборатория» скрылась в облаках.

Между тем как парижане, восторгаясь успехами аэронавтики, расходились по домам, Гей-Люссака несло юго-западным ветром к Нормандии. Обнаружив, что шар, как и на первом взлете, не поднимается выше 4000 метров, молодой ученый выбросил все свое снаряжение и поднялся на 5500 метров. Охваченный желанием превысить и этот рекорд, физик сбросил вниз еще и стул, на котором он сидел, и шар взлетел до 7016 метров,

Еще никогда человек не находился на такой высоте.

Обезумевший от радости, Гей-Люссак почувствовал стеснение в груди, пульс его участился, горло пересохло. Он поспешно записал эти наблюдения, не подозревая о забавном эпизоде, происходившем в это время внизу, на земле. Нормандская пастушка, к ногам которой упал сброшенный Гей-Люссаком стул, решила, что это упал один из стульев, на которых Праведные сидят на небе одесную Господа. Полная благоговения, она потащила стул в свою деревенскую церковь, где он и был торжественно водружен.

Когда через несколько дней эта история дошла до Парижа, придворные Бонапарта смеялись до упаду.

М-ль Бургуан недолго была фавориткой; через две недели, устав от ее грубоватых манер, Наполеон расстался с ней и вызвал к себе Жоржину.

Юная актриса, болезненно переживавшая разрыв, сначала обиженно отказалась, но все-таки явилась в Тюильри. Наполеон принял ее очень ласково, раздел, по-гурмански наслаждаясь привычным обрядом, и воздал все полагающиеся почести.

Когда первый пыл немного утих, император нежно обнял м-ль Жорж и сказал:

— Моя дорогая Жоржина, некоторое время мы не увидимся. Произойдет большое событие, в нем воплотятся все мои чаяния; но потом мы снова будем вместе, обещаю тебе.

Он имел в виду коронацию — Бонапарт решил возложить на себя корону, а членов своей семьи наградить титулами князей и герцогов.

К сожалению, это не утишило зловредный нрав семьи Бонапартов, — скорее разожгло.

Узнав, что Гортензия получает титул принцессы, Полина, Каролина и Элиза ворвались к брату, восклицая с негодованием:

— Как! Эта иностранка…

— Послушать вас, так подумаешь, что это я наследство нашего отца делю, — с юмором ответил Наполеон, и женщины умолкли.

Но очень скоро их ярость пробудилась с удвоенной силой — они узнали, что коронация Жозефины будет освящена самим папой.

Сестры устроили Наполеону еще одну ужасную сцену, осыпая его французскими и итальянскими ругательствами. Взбешенный Наполеон твердо ответил, что он здесь хозяин и не позволит каким-то шлюхам распоряжаться собой. Каролина упала на ковер в обмороке.

Вечером и Жозеф подступил к Наполеону с возражениями против коронации Жозефины.

— Ее коронация, — сказал он, — поставит в особое положение детей Луи и Гортензии. Они станут внуками императрицы, а наши дети, такие же племянники тебе, окажутся ниже их.

Жозеф преуспел не более сестер — Наполеон только пожал плечами.

Он принял твердое решение: женщина, которую он полюбил, еще будучи генералом Республики, станет «выше королев».

Однажды вечером он доверился Рёдереру:

— Я знаю ее — если бы я оказался не на троне, а в тюрьме, она разделила бы и мои несчастья. Так что она должна разделить со мной величие, это только справедливо.

И, выказывая присущую ему широту натуры, добавил:

— Она будет коронована, хоть бы мне для этого пришлось перерезать двести тысяч человек.

В Нотр-Дам сестры императора еще раз попытались излить свою ярость на Жозефину. Вынужденные нести ее шлейф, они в какой-то момент так сильно за него потянули, что Жозефина откинулась назад и едва не удала. Таким образом, маленькая женская война продолжалась до самого подножия императорского трона.

Креолка, услышав о предстоящей коронации, решила добиться от Наполеона и церковного брака.

Испросив тайную аудиенцию у папы, она призналась ему, что связана с Наполеоном только узами гражданского брака.

Его Святейшество с трудом сдержал жест изумления.

— Я опасаюсь, — лицемерно добавила Жозефина, — что в таком случае освящение коронации неприемлемо для Вас.

Папа, в восторге от предо ставившейся возможности частично отплатить Наполеону за притеснения церкви во Франции, ответил с елейной улыбкой:

— Успокойтесь, дочь моя, мы это уладим! Через несколько дней он отвел Наполеона в сторонку и заявил:

— С сожалением напоминаю Вам, сын мой, что Вы не обвенчаны по законам святейшей церкви. Поэтому я должен последовать примеру моего всеблагого предшественника Жана VIII, отказавшегося короновать Людовика-Заику, брак которого церковь не признала законным. Церковь согласится на Вашу коронацию только после того, как Ваш брак получит ее благословение.

Наполеон вынужден был подчиниться. Первого декабря, накануне церемонии коронации в Нотр-Дам, кардинал Феш, дядя императора, тайно повенчал государя и государыню.

Теперь бывший якобинский генерал мог быть коронован как император с согласия святой католической церкви.

Церемония должна была состояться на следующий день 2 декабря 1804 года.

Послушаем м-ль Жорж, которая предоставила нам своеобразный репортаж событий этого исключительного дня:

"Я чувствовала пронзительную грусть. Почему же?

Ведь и должна была радоваться тому, что великий Наполеон достиг вершины своих упований. Но эгоизм всегда тут как тут. Мне думалось, что, взойдя на трон, император не захочет видеть бедную Жоржину.