Чтение онлайн

Однако она родила сына после восьми месяцев беременности. Это был Наполеон Шарль, который, так как Жозеф имел одних дочерей, стал единственным наследником Бонапарта. За исключением, пожалуй, только первого консула, все остальное семейство настаивало на признании ребенка незаконнорожденным. Не без подсказки со стороны, Луи вскоре воссоединился с супругой, чем еще больше увеличил ее страдание. Из-за своей болезни он мучился постоянными болями, его кисти и предплечья были частично парализованы. Дома он вел себя как неврастеник, одержимый мыслями о воображаемой неверности Гортензии. Каждую ночь он со свечой в руке обыскивал ее комнату, пытаясь обнаружить любовников. Наполеон упрекнул брата, что тот «обходится с молодой женщиной так, словно муштрует полк» [36] .

Рассеянная и капризная, Гортензия, однако, была не из тех, кто легко сдается перед жесткой супружеской дисциплиной. Вот свидетельство Кастело: «Молодые проводят медовый месяц в Мальмезоне. Однажды, когда Гортензия позволяет себе рассмеяться, хотя муж не посвящен в причину ее веселости, Луи вспыхивает: “За кого вы меня принимаете? Уж не полагаете ли вы, что я буду для вас игрушкой? Предупреждаю, что смеяться над мужьями позволяют себе только женщины легкого поведения, а я скорее расстанусь с вами, чем дам до такой степени унизить себя”. “Не стану даже пытаться описать свое отчаяние, – рассказывает Гортензия. – У меня мгновенно исчезла всякая надежда на счастье или хотя бы покой. Я не могла постичь раскрывшийся передо мной характер. Он внушал мне страх за будущее”. И какое будущее!

Позднее она разрыдается, увидев, как ее муж наденет в спальне рубашку чесоточного: считалось – терапия эпохи, – что это выводит из организма “болезнетворные соки”. Вследствие плохо залеченной галантной болезни Луи вечно хворает и ходит по врачам. Скоро он начнет ездить с одних вод на другие со своими мозговыми явлениями, атрофией рук, нарушением двигательной системы и головокружениями. Спору нет, посторонним он кажется человеком серьезным, кротким, “со сдержанными и мягкими манерами”, но в семейной жизни он довольно жалкая личность, вечно терзаемая пустыми подозрениями» [37] .

Как бы то ни было, но молодые, к огромнейшему удовлетворению первого консула, делали свое дело государственной важности – через месяц после свадьбы Гортензия объявила, что беременна. Поздно вечером с 9 на 10 октября 1802 года в том же особняке на улице де ла Виктуар Гортензия родила мальчика. Присутствовавшие на родах женщины радостно кричали: «Voil`a notre Dauphin!» Сообщение об этом событии немедленно было послано первому консулу. Наполеон был в восторге. Через два дня он пришел посмотреть на племянника и приказал назвать его Наполеоном Шарлем.

Уже в тот момент, как говорит Бреслер, появлялись различные слухи, что ребенок мог быть от Наполеона, и они, несомненно, достигали Луи, делая его еще более раздражительным и нетерпимым к супруге. Однако это были, судя по всему, просто сплетни, которые могли распространять противники первого консула, в том числе и внешние враги в лице той же Англии [38] .

Тем временем первый консул продолжал активную внешнюю политику. Франция уже хозяйничала в Северной и Центральной Италии, Швейцарии, Бельгии, Нидерландах, на левом берегу Рейна, Южной Германии. Усилилось противостояние с Великобританией в Средиземном море, на Карибах, в Северной Америке. В это время корректировались границы, смещались неугодные правители, менялись правила экономической игры, укрупнялись страны, которые становились союзниками Франции, активно создавались новые антифранцузские коалиции и т. д.

В начале 1804 года произошли два события, сыгравшие важную роль в жизни клана Бонапартов: это раскрытие роялистского заговора Кадудаля – Пишегрю, целью которого было похищение (возможно, и убийство) Наполеона, и казнь незаконно вывезенного во Францию из Баденского герцогства герцога Энгиенского. В этой напряженной обстановке второй консул Камбасерес поставил в Государственном совете вопрос о том, не следует ли сделать правительство Франции «наследственным». 3 мая 1804 года трибунат практически единодушно высказался за назначение Наполеона императором и установление наследственной власти. Итог дискуссии в трибунате подвел его член, бывший революционер Кюре, он заявил: «Наполеон Бонапарт, ныне Первый Консул, должен быть провозглашен императором французов и чтобы титул императора наследовался членами его семьи» [39] .

Вслед за этим, 28 флореаля XII года по республиканскому календарю (18 мая 1804 года), был принят «Сенатус-консульт», которым «во имя славы и благоденствия республики» сенат провозгласил Наполеона «императором французов» [40] . Новый конституционный акт приспосабливал старые органы власти к правилам жизни страны в условиях императорского режима. По словам Тюлара, «текст конституции, включавший 142 статьи, закладывал фундамент новой власти – Империи, приспосабливая к ней старые государственные институты. Чтобы не травмировать лучших чувств революционеров, предпочтение было отдано императорскому, а не королевскому титулу. Статья 2 называла по имени обладателя императорского титула – Наполеона Бонапарта, не очерчивая круга его полномочий. Империя превратилась в навязанную логикой обстоятельств реальность. Титул императора наследовался его прямыми потомками, за исключением потомков по женской линии, что было данью монархической традиции. Однако, не имея наследников, Наполеон мог по желанию усыновить любого из детей или внуков своих братьев. Приемным детям предстояло уступить свои права прямым потомкам императора в случае, если последние появятся на свет после их усыновления. Пункт об усыновлении явился новшеством: будучи основателем Империи, Наполеон оставлял за собой право распоряжаться им по своему усмотрению.

Общественность спокойно восприняла положение о наследственной власти, поскольку у Наполеона не было детей. Это положение представлялось надежным гарантом стабильности, исключающим возможные заговоры и интриги. И при этом не предполагало узаконения династических привилегий, аналогичных бурбонским. Империя заявляла о себе как о диктатуре общественного спасения, призванной отстоять завоевания Революции.

Следующим шагом на пути реставрации дворянства стало создание института шести высших придворных должностей: великого электора, архиканцлера, архиказначея, государственного канцлера, великого коннетабля и великого адмирала, а также высших офицеров (в том числе шестнадцать маршалов)» [41] .

Вопрос об установлении империи был вынесен на референдум, который дал утвердительный ответ подавляющим большинством голосов (3 572 329 – за и 2569 – против). Это уже был третий референдум за период консульства. Торжественная коронация Наполеона состоялась 2 декабря 1804 года в соборе Парижской Богоматери в присутствии Папы Римского, Пия VII, дипломатического корпуса, двора, членов Законодательного собрания и депутаций от «лояльных городов». В завершающей части коронации император французов произнес торжественную присягу, в которой говорилось [42] :

Тюлар подчеркивает, что «этой присягой Наполеон заявлял о себе как о «коронованном представителе восторжествовавшей Революции» [43] .

Как уже отмечалось выше, провозглашение империи сопровождалось назначением шести «высших сановников»: «архиканцлером» стал бывший второй консул Камбасерес; «архиказначеем» – третий консул Лебрен; «великим избирателем» был назначен Жозеф Бонапарт; «коннетаблем» – другой его брат, Луи; испытанный кавалерист Мюрат, женатый на сестре Наполеона, стал «великим адмиралом». Ближайшие военные сподвижники Наполеона получили титул маршала. На смену сравнительно скромному консульскому двору пришел пышный императорский двор с придворными дамами, пажами, даже новой одеждой, расшитой золотыми пчелами на фоне алого бархата. Сформировалась новая знать, которая выдвинулась в ходе революции и консульства. Она успешно смешалась со старой, оставшейся во Франции, и теми, кто решил вернуться из эмиграции. Париж становился центром империи, и у Наполеона I были большие планы по его реконструкции и благоустройству.