Чтение онлайн

Нанотехнологии образуют стержень этих изменений. Но изменения затронут, без исключения, все стороны нашей жизни и уж тем более технологии — те технологии, которые будут иметь место, но которые мы, по нашим критериям, собственно к нанотехнологиям не относим.

Почему так получается? Когда изменения происходят плавно, относительно малыми шагами, мы многого не замечаем. Мы думаем — вот поменяли одну технологию на другую, а остальное ведь прежним осталось. Ну, если и изменилось, то не принципиально. Ну, заменили мы домну на мартен. Сталь, конечно, стала лучше, дешевле, ее стало больше. Но ведь и там сталь — и там сталь. Есть ли принципиальнаяразница, из какой стали сделан кузов автомобиля?

А вот если изменения происходят резко, скачкообразно, то многое из того, как устроена наша технологическая цивилизация, становится видно. Нет, когда мир менялся медленно, он был устроен также. Просто у нас не было необходимостиэто замечать.

Итак, как этот мир устроен? Объяснение было дано футурологами, которые как раз столкнулись с проблемой предсказания того, что будет в долгосрочной перспективе (поверьте, эта «долгосрочная» перспектива не за горами) с миром из-за бурного развития технологий: прежде всего с развитием нанотехнологий, информационных технологий, биотехнологий, составляющих ядро современного технологического развития или, как говорят, составляющих «технологический мейнстрим». К технологическому мейнстриму разные эксперты относят различные технологии, и, возможно, справедливо. Одни относят технологии эффективного природопользования (помните, что мы говорили в начале книги об экологии как о подходе, ориентированном не на человека, как о негуманном подходе — на самом деле мы природу не бережем, мы ею пользуемся, но надо это делать эффективно). Другие относят когнитивные технологии, обеспечивающие связь технологического и, быть может, уже не машинного мира с мозгом человека. Но важно то, что такой мейнстрим есть. И трудно сказать, где заканчиваются одни технологии и начинаются другие. Информационные системы будут построены из нанодеталей, последние будут смоделированы на мощнейших компьютерах. Живые и неживые технологии перемешаются — грань между ними перестанет быть отчетливой. Нанотехнологии позволят нам беречь ресурсы — мы перестанем коверкать и корежить мир, в котором живем.

Футурологи, обратив внимание на связь технологий, на их взаимное проникновение, вдруг поняли — технологии связаны всегда. Они не бывают поодиночке. Они составляют технологические пакеты.Концепция технологических пакетов была предложена в 2008 г. А. Желтовым (ЦСР «Северозапад») и развита футурологами С. Переслегиным и Н. Ютановым и их коллегами при участии НИЦ «Курчатовский институт» [109] . В чем суть технологического пакета? Это проще всего пояснить на примере уже состоявшихся событий. XV век знаменателен эпохой географических открытий. Открыли Америку. Мир стремительно стал доступным, связным, перестал состоять из разных частей, никак не зависящих, не интересующихся друг другом. Но почему это случилось?

Для того чтобы открыть Америку, кроме личного мужества, жажды наживы, политической воли правителей нужны были соответствующие технологии. Вот они:

• умение строить корабли и управлять ими;

• навигация.

Вот о навигации мы и поговорим. Это яркий пример технологического пакета [110] . Для навигации необходимы: карта; компас; умение измерять время; умение измерять широту; умение измерять долготу. И если чего-то одного не хватает, то остальное вам не поможет. Вы будете заниматься каботажным плаванием [111] и не будете помышлять о географических открытиях. Собственно, так и было. Не хватало «мелочи» — умения измерять долготу. Научились — и вот вам сразу целая эпоха географических открытий.

Можно пояснить все сказанное совсем просто. Школьнику, чтобы сделать домашнее задание, нужны и тетрадь, и ручка. Нет тетради — нет результата. Нет ручки — опять нет результата. Письмо — технологический пакет. Его современная реализация: производство бумаги и изделий из нее, например тетрадей; производство ручек (чернильных, гелевых) и чернил для них. Более ранняя — технология глины и технология изготовления стило — для начертания клинописи. Сегодня появляется еще одна: электронное устройство и «печатающее» устройство — слово «печатающее» в кавычках, так как не ясно, что заменит «бумажную» копию, что значит «напечатать»; может, это пересылка по каналам связи на экран гаджета? Ведь есть же планы Роснано: каждому школьнику — планшетник вместо учебников.

Итак, технологический пакет — это системно организованная совокупность взаимосвязанных технологий, делающих возможным те или иные технологические процессы. Если в технологическом пакете чего-то не хватает, соответствующий процесс невозможен, а технологии, в него входящие (если они, конечно, не входят в какой-либо другой технологический пакет), оказываются бесполезными или даже бессмысленными.

Нанотехнологии — это, прежде всего, технологии новые. И вовсе не обязательно, что они входят в уже существующие технологические пакеты. А если пакета нет — технология может быть бесполезной. Что же получается? Мы связываем наши надежды с бесполезными — пусть только сегодня — технологиями? Так и есть! Но будет ли бизнес вкладывать средства в бесполезное? Во всем мире нанотехнологии развиваются при принципиальной государственной поддержке. Государство заинтересовано, чтобы национальный бизнес в условиях глобальной экономики был конкурентоспособным.

А что будет, если положиться на волю конкурентного рынка — рынка, ориентированного на эффективность и, следовательно, не готового нести расходы на бесполезное? Это самый главный риск, который связан с нанотехнологиями, точнее, с технологическим развитием, нанотехнологиями порожденным. Можно попросту не успеть за технологическим развитием.

Такое «не успеть» произошло на наших глазах. Пусть с другими технологиями — с так называемыми ИКТ-технологиями, или полностью: информационно-коммуникационными технологиями, включающими компьютеры и информатику, спутниковую связь и многое другое. Обратите внимание, это тоже ярко выраженный технологический пакет. Так, Интернет — это и спутники связи, а следовательно, и средства выведения их на орбиту.

Так вот, для этого «не успеть» ИКТ-технологий даже специальный термин придумали — «числовое неравенство». Смысл термина в следующем: люди и экономики разных стран имеют принципиально разный доступ к такому ресурсу, как… Вот тут термина на русском языке не придумали: говорят об информации, знаниях, базах знаний, вычислительных возможностях, и многом другом; по-английски этот «винегрет» называется «компьютинг», что означает проникновение компьютера во все сферы нашей деятельности.

Так вот, страны, которые не сумели вступить в гонку ИКТ-технологий, безнадежно отстали. Безнадежно — в том смысле, что это числовое неравенство, как правило, с течением времени не уменьшается, а только растет, несмотря на предпринимаемые усилия догнать. Кто думает, что наша страна — исключение, ошибается вот в чем: мы отстали не по всем ключевым звеньям данного технологического пакета; по некоторым из них мы ранее являлись мировыми лидерами; по некоторым — мы лидеры и сегодня. И хоть мы и оказались в роли догоняющих, мы все еще на дорожке бегунов и не сошли с дистанции. И — вот ведь кстати — развитие нанотехнологий может позволить вернуть утрачиваемое нами лидерство.

Итак, развитие нано несет с собой риск нанотехнологического неравенства. Страны, которые вовремя влились в нанотехнологическую гонку, будут развитыми. Остальные — отсталыми. В условиях современного мира речь скорее идет не о странах, а о суверенитетах. Например, безусловно, существует североатлантический суверенитет. Но есть ли технологический суверенитет Германии или даже Евросоюза — большой вопрос. И для России такой путь также волне естественный. Нам необходимы наднациональные рынки, способные быть самодостаточными по ключевым технологиям. И первый шаг в этом направлении сделан. Речь идет, естественно, о Евразийском экономическом сообществе.

Дело в том, что без таких рынков и одних лишь технологических компетенций и даже превосходства недостаточно. Мало кто задумывался о том, кто «рассчитывал» самый крупный пассажирский самолет современности, кто принимал принципиальное участие в его конструировании? Ответ может показаться удивительным. Это ЦАГИ (г. Жуковский Московской области) и ряд других российских научно-технологических центров. Специалисты — наши. Самолет — европейский. И все дело в том, что авиастроительный рынок, традиционный для России еще со времен бывшего Союза ССР, был разрушен. Его восстановление — теперь тяжелая работа. Но и первый наметившийся результат такого восстановления свидетельствует о том же. Речь о разработке Сухого: Суперджет-100 — наш, российский; до 70 % технологий — западные [112] .

В авиастроении — одном из наиболее высокотехнологичных секторов экономики, применение нанотехнологий в котором крайне перспективно, — есть и более «жесткие» примеры. Перспективы развития авиастроения тесно связывают с новыми материалами — материалами, которые так и называют: наноматериалы. Это и легкие и прочные нанокомпозиты, необходимые для планера и крыла воздушного судна, и керметы (металлокерамика), позволяющие сделать принципиально лучший авиационный двигатель. И Россия в этом направлении на первых ролях. И не случайно. Еще во времена разработки многоразового космического корабля «Буран» мы, по утверждению наших экспертов [113] , обгоняли ближайших конкурентов в области разработки материалов лет на тридцать. И сейчас наши материаловедческие нанотехнологические центры — ВИАМ, Институт неорганических материалов им. академика А. А. Бочвара, Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт» и др. — занимают по ряду направлений лидирующие позиции в мире. Но достаточно ли это для того, чтобы «выиграть гонку»? Скорее всего, нет. И это следует из обещанного примера. Вот он.