Чтение онлайн

– И правда, зачем нам посредники… Тамара. Вам положить буженины?

– Благодарю вас, но я сам хотел поухаживать за вами, пока муж не видит.

– У-у, я уже ничего не хочу.

– Скажите, если не секрет, когда этот очаровательный молодой человек успел жениться?

– Конечно, не секрет. Я его невеста. Мы еще не поженились.

– Ах вот как?! Тогда все мои грубости по его адресу забудьте. С этого момента я говорю только самые лестные вещи о моем «напартнике». В раннем детстве он больше всего любил природу, птиц и никогда не стрелял в них из рогатки. Он не бил стекол, не получал замечаний на уроках, и в его тетрадках вы не увидели бы клякс…

– Чем это вы так увлечены?
– Борис повернулся к Олегу с Тамарой и положил один локоть на стол, другой на спинку Тамариного стула.

– Ты помешал самому главному. Я рисую ангельский портрет Бориса Аникеева. Осталось дорисовать последнее крылышко. А ты все испортил.

– Ладно, давай-ка выпьем. Давно я тебя не видел.
– Он налил в рюмки коньяк.
– Поехали!.. Ох, хорошо!.. А ты все такой же, как в школе, худой и длинный.

– Короче мне не удалось стать, - сказал Олег, - хоть и старался. Традиционный разговор. Но мы ведь не сорок лет не виделись!
– Тепло, а вместе с ним радость и спокойствие разошлись по телу. Олегу было приятно сидеть здесь, среди своих, даже около Борьки, с которым они всегда враждовали.
– Какой молодчина Генка! Сразу видно, организатор масс! Как это он ловко провернул.

– Отчаянный парень. Ну что ж! Он неплохо устроился: две тысячи имеет сам да Клавка почти девятьсот… Старыми, конечно. Около трех на двоих - жить можно. И можно позволить себе иногда такой сабантуйчик.

– Ну, сколько бы они ни зарабатывали, - возразил Олег, - мы должны сложиться и вернуть деньги.

– Что за вопрос… Только я в толк не возьму, с чего бы это Генка? Хлопот… Потом посуду мой… Ну, понимаю, хотел бы с Леночкой встретиться. Так он давно женат, она тоже замужем, да еще и на Сахалине… А ты находчивый парень: не успел появиться и сразу - тост за хозяев. Не промах!

– Когда встречаются друзья, лучше не мешать, - сказала Тамара и вышла.

– Ты убежден в моей находчивости? Соображаешь…

Еще в детстве Олег заметил, что Борькин нос напоминает парус на яхте. Парус остался таким же, только вырос и, должно быть, хорошо реагировал на ветер.

– Ну, так как твоя жизнь молодая? Все в своей милиции? Сыщик? Шерлок Холмс? Хм… Романтично… Но в девятнадцатом веке, а не сейчас. Знаешь, в школе ты так здорово учился, что я тебе даже немного завидовал, теперь могу признаться. И я не мог предположить, что ты выберешь такой… странный путь. Но вам, наверно, хорошо платят?

– Да как тебе сказать? Меньше, чем академику, но больше, чем профессору.

– Серьезно?
– Борис сморщил потный лоб, и Олег предположил, что нетрезвая Борькина голова превратилась сейчас в быстродействующую электронно-счетную машину.
– И как же у вас? Вам за каждого преступника платят? В отдельности? Или ставка?

– Ну какая там ставка. С выработки. С головы. За каждого отдельно. Причем за глупого меньше дают, за умного - больше. Есть специальные расценки.

– Понимаю, понимаю… Умного труднее разыскать, потому он дороже и ценится. Правильно, логично. Что ж, тогда, может быть, и есть смысл работать.

– Может, пойдешь к нам? Я тебе протекцию составлю.

– Спасибо, но это не для меня… Я, понимаешь ли, тут на распутье стоял. Диссертацию думаю защищать. Год походил в научных сотрудниках. Теперь надо расти. Что такое научный сотрудник? Сам понимаешь, сто десять рублей. А станешь кандидатом - глядишь, триста - четыреста можно будет свободно заколачивать. Смотря на какую должность сядешь. А работа - что сейчас, что потом… Выбрал я тут темку одну, вроде бы ничего, пойдет, начал уже материал подбирать и - отказался. Почему? А вот почему. Пленум по химии прошел! О, брат, это великое дело, на много лет. Сейчас что ни дай, какую абракадабру ни напиши, но про химию - суй, пойдет знаешь как? В общем котле все сварится… Вот я и сменил тему, то есть не совсем сменил, а связал ее с химией…

Олег поморщился и, оставив раскисшего, погруженного в расчеты Бориса, направился к толпе, собравшейся у раскрытого секретера. По рукам ходили фотографии, вынутые Генкой из альбома.

Каждый год, весной, приходил в школу хромой молчаливый фотограф; учителя приводили, построив гуськом, ребят в актовый зал и сажали их на одно и то же место, на сцене, а фотограф несколько раз кляцкал затвором ФЭДа. Через несколько дней, когда удавалось наконец собрать деньги, приносили карточки. Генка хранил их все - первого «б», второго «б», третьего, пятого, восьмого и, разумеется, выпускного, десятого «б».

Фотографии чем-то необъяснимо манят. Они были у каждого, те же самые; может быть, только не весь десятилетний комплект. И все равно, разглядывали так, будто видели, их впервые.

– От жалкого эмбриона к высокоразвитому сознанию, - сказал Генка.
– Чем не заголовок к выставке?! Наглядное представление о прогрессе человечества.

– Рост костей еще не свидетельство прогресса, - заметил Олег.
– Я уверен, что кое-кто из снятых здесь от эмбриона ушел, а до высокоразвитого сознания еще не добрался…

– Сколько угодно таких, - сказал подошедший Борис.

– А это кто? Рядом с тобой?
– спросила Клава Геннадия.

– Это? Олег, не узнаёшь? Я очень хорошо помню: в тот момент, когда фотограф снимал, я Олега за мягкое место - щип! Он так и подпрыгнул.

– Генка всегда был мелким хулиганом, - сказал Олег.
– Римма, а это ты! Седьмой класс…

– Нет, восьмой…

– Точно, восьмой. Всем мальчикам нравился вот этот твой завиток.

– Ну, скажешь тоже…

– Уж я-то знаю. Вы не ревнуете?
– обернулся Олег к Римминому мужу.
– Не надо, это было давно.

– А все-таки нас не так уж много осталось, - сказал Борис, держа перед глазами последнюю фотографию, пятьдесят седьмого года.
– Интересно, кто где, кто кем стал… Начинаю со стоящих сзади: Шишмарев Колька. Ну, этот уехал на целину, стал, наверно, комбайнером, наплодил детишек и доволен; Леночка Ковальчук, - Борька замер и покосился на Геннадия. Тот нахмурился, - нашла блестящую партию и живет почти в стране Восходящего Солнца, любящая супруга и мать двоих…

– Перестань, пошляк, - не сдержался Геннадий. Он качнулся к нему, чтобы выхватить фотографию, но Борис успел спрятать ее.
– Все, все, все… Мишка Лев - пока неясно: рядовой инженер на рядовом заводе; Сашка Пересветов - вот кто пошел в гору! Увидите, лет через десять Сашка всех нас переплюнет. Он станет министром. Вспомните мои слова. И не мудрено: папа…

– Да, окончив школу, люди пускаются в долгий, марафонский бег жизни, - проговорил Олег.

– А цель?
– спросила Римма.