Чтение онлайн

Субстанция, в которой всплывающие и ныряющие встречаются, со временем становится гомогенной и не тонет.

Ряды особо лояльных экспертов в политике, экономике, социологии, войне и мире также густо разбавлены посредственностью с признаками графомании и завышенной веры в себя. Но и здесь есть встречный поток: чтобы войти в экспертную обойму, людям с остатками репутации приходится жертвовать ею вполне. Тест на лояльность включает проверку готовности выйти с чем-то настолько несусветным, чтобы серьезные люди уже точно не смогли воспринимать тебя всерьез, перестали здороваться и начали обходить. Старые «бесы» вязали кровью, новые вяжут гротеском глупости и лжи. Хотя и здесь бывают изыски: в свое время главврач РФ настолько без затей запрещал продукты неблагонадежных стран, что этот стиль скорее напоминал утонченный троллинг.

Близкие процессы были запущены в комплектации номенклатуры. Всего один корявый пассаж про московские митинги и свердловские танки мог разом переместить из цеха в полпреды. Лучшими доказательствами лояльности стали жесты не просто людоедские, но именно бессовестные, грубо попирающие мораль и смысл. Умелая придурковатость в политическом гареме вознаграждается отдельно, поскольку обращена к идолу как свидетельство приносимой ему личной жертвы. Тем самым наложница как бы говорит: после таких извращений я уже никому не буду нужна, кроме тебя, любимый.

Подобные схемы не надо абсолютизировать. В них вообще крайне сложно переплетены функционал и психика. В практике странных назначений трудно развести цели суверена и нарцисса – строгий рациональный расчет в расстановке номенклатуры и нарциссический «жест всемогущества», не раз описанный в анналах царствований и кадровой политики вождей. Зашкаливающий треш пропаганды также демонстрирует, с одной стороны, готовность на все, а с другой – особое понимание вкуса целевой аудитории, близкое к дебилизму понимаемых и понимающих. Во всех этих случаях видны следы особой разновидности нарциссизма, располагающегося выше добра и зла – комплекса полноценности.

Ортега сказал: «Меньшинство – это совокупность лиц, выделенных особыми качествами; масса – не выделенных ничем». Соответственно, есть два вида нарциссов: таланты и поклонники. Одни фиксированы на собственной уникальности, реальной или спорной. Другие носятся со своим кумиром, но влюблены не столько в него, сколько в собственную влюбленность в обожаемый идеал (как у Jane Air – «любить любовь»).

Типаж самодостаточного нарцисса известен и описан. Например, так: «Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того еще особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием как в своих добрых, так и дурных поступках, – следствие чувства превосходства, быть может, мнимого» (tire d’une lettre particuliere). Отсюда, кстати, многие высочайшие оговорки.

Породе поклонников, как ни парадоксально, также свойственно потенциальное безразличие. Когда кумира свергают или хотя бы лишают ореола, они быстро меняют предмет глубокого чувства. Только так зависимый нарцисс может быть спасен от гибели всерьез и заново удовлетворен обожанием кого-то, в первую очередь – себя обожающего. Это к вопросу о значении и судьбе рейтингов.

Сейчас проблема в том, что ставка сделана не просто на толпу, но на массу поклонников-нарциссов, тоже озабоченных утешением в славе и самореализацией. Отсюда столько неуправляемых инициатив, уязвляющих своим безумием уже и само руководство. Масса взращивает сублидеров, начинает жить своей волей – и эту новую жизнь так просто не остановить.

Джинна выпустили из бутылки и назад его не затолкать. Но он с удовольствием полезет в другую бутылку.

Значит, предстоит смена самой емкости. Как обычно.

Источник: Политический нарциссизм в России: восстание низа // Forbes, 09.11.2016. URL.

В предыдущей статье данного цикла эпидемия коллективного нарциссизма связывалась с известными феноменами «восстания рабов» (Ницше) и «восстания масс» (Ортега-и-Гассет). И хотя в известных ситуациях нарциссизм бывает эволюционно оправданным и даже творчески конструктивным, все же как расстройство он связан скорее с переживанием неполноценности и машинами компенсации. Это уже немало говорит о качестве человеческого материала, из которого монтируется нарциссический комплекс в политике и социуме, – упоенный собой, безразличный ко всему и ко всем нарцисс коллектива, сообщества, группы, массы, режима, этноса, нации. Отсюда особого рода этика и социальные стратегии нарциссического субъекта, для которого другие люди, да и весь мир, не более чем фон и зеркало восторженного самолюбования, свита и инструмент. Непростые социальные, коммуникативные черты индивидуального нарцисса в коллективном и политическом нарциссизме проявляются в еще более выраженных формах, иногда утрированных, а то и вовсе злокачественных.

Обычно считается, что нарцисс – персонаж несомненно экстравертный, ориентированный вовне и на других. Это так, но с оговорками. Есть концепции, в которых различаются нарциссы «напыщенные» и «ранимые» (об этом, в частности, пишет в «Independent» соавтор популярной книги «Эпидемия нарциссизма» профессор Университета Джорджии W. Keith Campbell). Для описания политического нарциссизма в России подобное различие кажется особенно принципиальным.

«Напыщенные» нарциссы общительны и экстравертны. Таковы политические харизматики, особо неверные супруги, жаждущие внимания знаменитости и прочие жертвы завышенной самооценки и страсти к ее воплощению «в материале». Эмоциональный диагноз (в лучшем случае) – обаяние без теплоты, разрушители сердец.

«Ранимые» нарциссы страдают от сложного симбиоза завышенного самомнения и заниженной самооценки. Они полагают, что заслуживают величия, славы или как минимум особого отношения к себе, но подавленная низкая самооценка сковывает их потенциальную экстравертность. Ранимый нарцисс скорее склонен к обиженной замкнутости. Образец такого типажа по Кэмпбелл – взрослый человек, который живет в доме матери, смотрит телешоу типа «x factor» и думает, что тоже мог бы прославиться, но из-за неуверенности в себе, вместо того чтобы идти на пробы, становится банальным интернет-троллем.

Кстати, политические тролли и боты, загаживающие информационную среду за деньги или по велению души, с большой вероятностью тоже относятся к закомплексованным нарциссам, упивающимся резкостью своих окололитературных испражнений и тем облегченным изяществом, с каким эти ничтожества своими бесчисленными комментариями «обламывают», как им кажется, лучшие умы и перья страны. Классический «синдром Моськи» (Иван А. Крылов).

С этой точки зрения экстравертность нынешнего российского режима может вызывать спектр эмоций, от неуемного восторга до презрения и опаски. На первый взгляд, здесь доминирует комплекс «переживания себя» – собственной самодостаточной грандиозности и силы. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что эти претензии и оценки ориентированы большей частью на реакцию извне, со стороны других. Нарциссу вообще необходимо зеркало, но наша политика ищет не столько блеска собственного отражения как такового, сколько вымещения своей грандиозности и могущества на других. Это как если бы Нарцисс из античной легенды не просто умирал от любви к собственному отражению в ручье, но бегал по окрестностям и приставал ко всем подряд с разными глупостями, требующими внимания и ответной реакции, неважно какой.

«Мы им показали!» – классическая формула такой самореализации в быту воспроизводится буквально. Если в официальной риторике хватает ума это не слишком афишировать, то в телевизионной пропаганде (а она и есть сублимированная квинтэссенция правящей идеологии) данная форма самооценки проявлена в полной мере. При этом не так важно, чего и сколько мы в действительности «им напоказывали», – гораздо важнее фиксация тех сугубо внешних знаков, которые доказывают (или якобы доказывают) наличие на той стороне действительно сильной реакции на наши выступления. Если бы Россия, даже вообще ничего не сделав, вызвала бы во внешнем мире бурную реакцию, такая экономия ресурса была бы лишь еще большим доказательством ее немыслимой грандиозности и непревзойденного всемогущества (что называется «одним своим видом»).