Чтение онлайн

— Лилиан, я тебя собственноручно к кровати прикую после твоих родов, чтобы ты только кормила нашего щенка и спала, спала и никакой твоей работы!!! — рык, когда он все же сорвался.

— Не соглашусь. Дмитрий Иванович также против, к тому же, ты дал добро, — напомнила я, опускаясь на его грудь.

Пот стекал по моему лицу. Кажись, перестаралась…слегка.

— И Дмитрия Ивановича порву, — хрипло произнёс муж, — и всю вашу контору. Ты соображаешь, что ты рожаешь? Я понял это только тогда, когда на тренировке почувствовал твою боль!!!

Я вздохнула.

— Я оставлял свою жену под наблюдением волчиц, а она что сделала? Сбежала! Запру! — прорычал нервный Демидов, одновременно с этим, целуя меня в лоб, — потерпи, любимая.

— А ты не ругай, — попросила я, застонав.

— Не буду, любимая, — прошептал мой муж, теряясь в этих эмоциях. То рычит, то целует, тут же ругает и снова целует.

Он опустил меня уже на кушетку через несколько минут. В местном маленьком родильном доме мне предоставили лучшую палату, где было все, что нужно для того, чтобы я родила.

Проблема одна — боюсь!

Я готова сидеть весь день с работой, что я и делала, будучи в положении, о котором узнала уже через неделю после моего приезда в стаю с вожаком после нашей договоренности о моей работе.

Я отходила положенных шесть месяцев, не смотря на то, что это звучит дико и девять месяцев все таки лучше — отсрочка неизбежного называется! Но я пара оборотня, именно поэтому шесть месяцев и мои схватки, которые я долго скрывала от мужа утром, который что-то заподозрил, именно поэтому оставил утром со мной волчиц, вот только сидеть я не собиралась.

А сейчас, крича от боли, в какой-то сорочки, которую на меня надели волчицы, я старалась поменьше кричать, вот только не получилось.

От боли ревела. Вытирая слезы, я слышала как рычал Назар, которого я приказала не впускать в свою палату пока не рожу.

— Демидов, я повторяю в последний раз, ты сюда не войдешь! — сквозь схватки прорычала уже я, зная, что он услышит.

— Лилиан, не могу, — мужской рык, — тебе больно. Ты понимаешь, что я на стенку от переживания лезу?!

Переговариваться через закрытую дверь — наш выход, судя по всему.

Я туманным взглядом разглядывала палату и волчиц во главе с акушером- гинекологом, медсестрой, которые ожидали моих родов, вытирая пот с моего лба. Они пытались поддержать меня, вот только Назар все портил своим рычанием.

— Назар, никаких детей, — заплакала я, начиная тужиться.

Это больно. Это больно! Ощущение, что я в настоящем бреду. Ухватившись за поручни, я тужилась, прерывисто дыша.

Назар вырвал дверь когда услышал плач нашего мальчика уже через пол часа. Я не успела прийти в себя или посмотреть на своего ребенка, когда услышала приказной тон своего мужа.

Опускаясь на кушетку, я прикрыла глаза. Уже было всё равно, что он там увидит или нет — я была без сил. Ощущение, будто бы внутри меня все перевернули и просто…я устала.

Вот только эта усталость ушла после поцелуев мужа, его нежного шепота, его рук, которые сжимала мою. Я слышала все, что он говорит — как благодарен, как любит меня, как…но когда мне опустили на грудь нашего сына, который плакал, я начала плакать вместе с ним.

Он такой маленький, синий, немного помятый с такими щеками, глазками, которые он даже открыть толком не мог. Черные волосики, такие длинные и такие мягкие на ощупь.

Я посмотрела на своего мужа со слезами на глазах, неожиданно замечая, что по его щеке пробежала быстрая слеза.

— Назар, не плач. — засмеялась я сквозь слезы, — я ведь буду больше плакать сейчас.

— Альфы не плачут, — произнес Назар, вытирая слезы, пока смотрел в мои глаза и, одновременно, на нашего сына, — спасибо, любимая.

Наверно, это самые приятные слова после родов — благодарность от того, кто тебя любит и, кто, теперь, стал отцом.

— Люблю тебя, — прошептала я, вдыхая запах своего сына. Он так пах молочком и это было так странно, непонятно..

И даже его крик мне нравился.

— Я тебя люблю, — новый поцелуй, — и нашего сына. Как назовем?

Я вытерла слезы, пока одной рукой придерживала сына, боясь, что он может съехать с груди…так, начинаются материнские инстинкты.

— Может, Дима? — спросила я, улыбнувшись.

Назар усмехнулся, наблюдая за сыном.

— Значит, Дима.

Дмитрий Иванович дал мне многое и, обращаясь со мной уже не как с работником, а больше как с дочкой, заслужил того, чтобы я назвала в его честь нашего сына, которого он уже считается внуком, ожидая моих родов не меньше, чем мы.

Я родила. Стала мамой. Я жена. У меня есть потрясающий муж…а ещё, работа.

И я счастлива. Здесь и сейчас.