Чтение онлайн

– Просто вспомнила, как вы расхваливали его преимущества, когда гостили у нас в летней резиденции, – королева вновь улыбнулась, и эта улыбка далась ей куда проще – очевидно, оттого что была искренней.

– Было такое, – он и сам улыбнулся, почувствовав внезапно возникшую между ними теплоту, которой никогда не бывало прежде. – Я и по сей день готов пожертвовать патриотизмом, когда дело касается вина. Что ни говори, а лаирские виноградники не чета виртенским. Но все равно удивительно, что вы помните. Вам ведь было всего двенадцать лет. Эви, – он вновь завладел ее рукой. – Вы ведь позволите называть вас так в память о нашей прежней дружбе?

– А разве мы дружили? – с обескураживающей прямотой спросила Эвинол.

В глубине души герцог признавал логичность вопроса. Действительно, друзьями они никогда не были. Что и говорить, в юности восемь лет – солидная разница для дружбы. Айлен, хоть и был одержим Эви, довольно редко общался с ней. А о том, что он тайно следовал за нею повсюду, Эвинол, конечно, не догадывалась. Стоит признать, что его интерес к этой девочке не имел ничего общего с дружбой.

– Если и нет, то, может, сейчас самое время это исправить? – нашелся герцог.

– Почему бы и нет? – теперь Эви говорила с ним доброжелательно. Ничего общего с тем иронично-злым тоном, какой она избрала для первой их встречи. – Присаживайтесь, Айлен, – она села, указав герцогу место подле себя.

Айлен отметил, что движение, которым она опустилась на диван, расправив юбки, было исполнено почти такой же грации, как в былые времена. Каждая мелочь, напоминавшая ему прежнюю Эви, вселяла в герцога надежду, что все еще можно исправить.

– О чем вы хотели поговорить, Айлен? Хотя нетрудно догадаться. Вы пришли обсудить наш будущий союз? Простите, если была слишком резка с вами во время прошлой встречи. В моем положении не так-то просто хранить самообладание. Канцлер Шанари ведь рассказал вам о моей болезни? Вы поэтому здесь? Я понимаю, что заключить брак с обреченной…

– Вы не понимаете, Эви, – он мягко прервал девушку, накрыв ее руку своей. – Я не считаю вас обреченной. Я никогда не смирюсь с этим. Я не позволю вам умереть, моя дорогая.

– Это очень трогательно, – Эвинол робко попыталась высвободить руку, и этот жест умилил герцога, – но что вы намерены противопоставить смерти?

– Свой ум, проницательность, лучших врачей Лаира и, наконец, любовь, – последнее слово он выделил особо, внимательно вглядываясь в лицо королевы, чтоб оценить, какое впечатление произвело его признание.

– Любовь, – пробормотала она. – Не рано ли о ней говорить?

– Моя любовь к вам гораздо старше, чем может показаться.

– Даже если и так, что с того? Разве любовь способна удержать человека на краю могилы? Я очень благодарна вам, Айлен, но… – Эвинол внезапно закашлялась. – Простите, мне нужно выпить лекарство.

Королева дважды дернула шелковый шнур, и на этот раз движения ее были судорожными.

– Исли, принеси отвар! – обратилась она к вошедшей девице.

– Простите, герцог, – она вновь закашлялась, уже серьезнее. – Вам не стоит этого видеть.

Королева резко вскочила с дивана и пошатнулась. Айлен тут же оказался рядом и подхватил ее, не дав упасть. Впервые в жизни он держал Эви в объятиях. Это было так волнующе, что Айлен на миг забыл о страшной причине, оправдывающей его вольность. Однако душераздирающий кашель, сотрясающий девушку, приступы удушья и слезы, струившиеся из глаз, быстро отрезвили его. Ужас перед болезнью, свойственный любому здоровому молодому человеку, мешался в нем с острой жалостью к Эвинол.

Перестав наконец кашлять, девушка, словно неживая, обмякла в его руках. Айлен без церемоний подхватил ее и бережно усадил на диван. Королева быстрым, неловким движением поднесла ладонь к лицу, словно пряча что-то. Когда герцог увидел сочащуюся между пальцами кровь, его замутило.

– Эви, твердь и ветер, что с тобой творится?! – он крепко прижал королеву к себе, несмотря на вялые протесты. – Никакая болезнь не может сотворить такое за два месяца. Тем более с юной девушкой, полной сил. Так просто не бывает! Куда смотрят ваши врачи?

– Но канцлер Шанари собрал самых лучших врачей, – голос Эвинол звучал хрипло, каждое слово давалось ей с трудом. – Он лично занимался подбором и проверкой.

– Лично, говоришь? – пробормотал герцог, забыв о почтительности. – Может, это и есть ответ?

– Ответ на что? – королева наконец высвободилась из объятий Айлена.

– Я должен кое-что проверить, а до тех пор не имею права высказывать какие-либо догадки и предположения.

– Не понимаю, о чем вы. Впрочем, как знаете, – устало проговорила королева.

В этот момент открылась дверь и вошла фрейлина с подносом, на котором стояла чашка, испускающая струйки ароматного пара. Девушка присела в реверансе и опустила поднос на маленький столик возле дивана. Бросив взгляд на лицо королевы, Исли охнула.

– Ваше величество, я принесу воды.

Через пару минут фрейлина вернулась, на этот раз неся с собой фарфоровый кувшин и несколько полотенец. Девушка опустилась на колени, смочила край полотенца в теплой воде и принялась осторожными движениями промакивать лицо Эвинол, стирая кровь. Время от времени Исли кидала в сторону герцога красноречивые взгляды, намекающие, что ему не следует быть здесь и видеть такие вещи.

Однако Айлен так не считал. Напротив, он решительно отобрал у фрейлины кувшин с полотенцем.

– Позвольте мне.

Герцог рассудил, что сцена приступа, которой он стал свидетелем, достаточно сблизила их с Эви, чтобы позволить себе проявить заботу о ней. Не обращая внимания на откровенное недовольство фрейлины, он приложил край полотенца к лицу Эви, стараясь действовать бережно и нежно.

– Пожалуй, вам не стоит утруждать себя, герцог, – Эвинол отстранилась.

– Я не могу позаботиться о будущей жене?

– Можете, но… – королева явно растерялась.

Чтоб скрыть замешательство, она потянулась к стоявшей на столике чашке и сделала несколько судорожных глотков.

– Что это? – спросил герцог.

– Это питье облегчает боль, – объяснила Эви между глотками.

Она сидела так близко, что Айлен ощущал на лице ее дыхание, пахнущее мелиссой, чередой и еще какими-то травами, названия которых он не знал.

– Позвольте, – он бесцеремонно взял у нее чашку, без труда разжав слабые пальчики, и отхлебнул.

Эвинол смотрела на него с явным недоумением, фрейлина – с негодованием, но Айлену не было дела до их взглядов. Сейчас его интересовало только одно – вкус напитка. Он был горьковатым, терпким, но не противным. Впрочем, травы частенько горчат. Это еще ни о чем не говорит.