Чтение онлайн

Не желая лишний раз наблюдать бесящее ее спокойное могущество, Тантарин устроила свою обитель далеко от океана. А вот Инниаль — другое дело. Море со всех сторон окружало владения юго-западного ветра. Правда, здесь оно было совсем другим. Морские воды во владениях Тантарин были свинцово-серыми или вовсе черными, а здесь — в обители Инниаль — переливались всеми оттенками синего и зеленого. Солнце, спускаясь к горизонту, проложило по воде мерцающую золотую дорожку.

Тантарин поморщилась. Только Инниаль со своей глупой любовью к морю и детской беззаботностью могла попасть в такую переделку. Похоже, ребячливость передалась ей от покровителя. Даже удивительно, что эти двое не сдружились, уж больно они похожи. Хотя, помнится, Инниаль старалась сблизиться с Инослейвом, но западный ветер всегда слишком дорожил своей свободой.

Все же поразительно, что именно помешанный на свободе Инослейв попал в зависимость к человеческой девчонке, предав собственную сущность. Тантарин обернулась. Западный ветер так и не спускал с рук свою обожаемую королеву Илирии. Богиня! Презрение переполняло Тантарин при взгляде на это жалкое слабое создание. Что-то новообретенная божественность не помогла девчонке даже в такой малости, как переход между владениями ветров. Тантарин не стала убеждать Инослейва оставить любимую игрушку дома, рассчитывая, что та не переживет перехода. Однако девчонка ее разочаровала, в очередной раз доказав свою бессмертность. Ну, хотя бы сознание потеряла, до безумия перепугав Инослейва. Вот и сейчас вместо того, чтобы пытаться разобраться, что стряслось с Инниаль, он занят только бессмысленными попытками привести ее в чувство.

— Оставь ее, Инослейв! Сама очухается. И что тебе в этой кукле?

— Я не стану отвечать, Тантарин. Ты все равно не поймешь.

Она пыталась понять. Пыталась, но не могла. Инослейв — ветер, бог, а эта глупая кукла… Девица на руках Инослейва и впрямь напоминала куклу: фарфоровая кожа, светлые косы, растрепавшиеся на концах, и глаза под темными ресницами по-кукольному синие. Как можно всерьез относиться к подобному созданию?

Видел бы себя Инослейв в этот момент! Он смотрел на свою девчонку, как матери смотрят на детей; как скупцы смотрят на сокровища. Омерзительная человечность сквозила в его взгляде, движениях, словах, образе мыслей. Западный ветер не просто отказался принимать жертвы, он принес в жертву собственную сущность. Как же он дошел до этого? Ведь не от одиночества же. Бог не может тяготиться одиночеством, оно часть его сути.

— Как ты узнала, что Инниаль пропала? — Инослейв соблаговолил вспомнить, зачем он здесь.

— Я решила навестить ее… по делу.

— Что за дело?

— Неважно.

Не рассказывать же ему, в самом деле, зачем ей понадобилась Инниаль. Тантарин рассчитывала заручиться ее помощью, чтобы заставить западный ветер вспомнить, кто он такой. Они с Ларишаль и Хорастером утратили его доверие, действуя слишком прямо, а потому следовало найти кого-то другого. Инослейв покровительствовал Инниаль, и в прежние времена у них сложились приятельские отношения. Тантарин надеялась убедить младшую освободить Инослейва от порочной привязанности ради его же блага. Раз уж человеческую девчонку нельзя убить, следовало ее выкрасть. Инниаль идеально подходила для этой роли. Ей надлежало притворно принять его сторону, подружиться с куклой Инослейва, а потом, воспользовавшись первой возможностью, умыкнуть ее и бросить где-нибудь у себя в Кьерре. И пусть бы потом богинечка выживала, как может, среди бывших собратьев. Но, разумеется, Инослейву не нужно об этом знать.

— Явившись сюда, я не застала Инниаль. Не особо удивившись, я отправилась в Кьерру, благо теперь путешествия по чужим владениям не составляют для нас труда.

— Как и для меня, — хмыкнул западный ветер, испортив эффект от ее колкости.

— Как ты догадываешься, в Кьерре Инниаль не было. И судя по людским разговорам, уже несколько дней.

— Надо же, ты удосужилась их послушать.

— Не будь дураком, Инослейв. Разумеется, я пользуюсь людьми как источником новостей. Это вовсе не значит, что я ношусь с ними, подобно тебе.

Очередная ядовитая реплика пропала даром. Инослейв, словно назло Тантарин, возился со своей игрушкой: поправлял на ней накидку, устраивал кукольную голову у себя на плече, прислушивался к дыханию.

— И больше ты ничего не знаешь? — не отрываясь от девчонки, спросил он.

— Про Инниаль — ничего. Но у меня хватило ума связаться с Фианаром и проведать остальных. Это мой долг.

— Ты правильно сделала, Тантарин, — кивнул Инослейв.

— Да неужели? — саркастически протянула она. — Неужели ты в кои-то веки одобрил мои действия, заодно признавая за мной право старшинства?

— Я никогда не отрицал твое старшинство, — он пожал плечами. — Просто первенство рождения не делает тебя нашей правительницей, Тантарин. И ты не должна отвечать за нас: мы достаточно самостоятельные, чтобы обойтись без опеки.

— Ну конечно! Особенно Инниаль. Разве не ты сказал, что она в беде?

— Да, в беде. Но чем ты можешь ей помочь, Тантарин?

— Чем? А кто узнал, что она пропала? Кто стал ее искать? Кто обратился к тебе и велел воззвать к ней? Вы все самостоятельные, кто бы спорил, но вам нет дела друг до друга. И если бы не я…

— Интересно, — он задумчиво усмехнулся. — А ты когда-нибудь думала о том, что солидарность и ответственность — человеческие качества?

— Ты опять бредишь, Инослейв. Нет ничего человеческого в том, чтобы первенствовать между богами. Напротив, глупые люди видят во власти лишь преимущества вместо долга.

— Не все, — он бросил выразительный взгляд на девчонку, которая по-прежнему то ли спала, то ли была без сознания.

— Ты пробовал воззвать к Инниаль отсюда? — Тантарин решила закрыть тему людишек.

— Разумеется. Пока ты любовалась морем с обрыва, я несколько раз тщетно пытался пробить стену, которую возвел непонятно кто, но уж точно не сама Инниаль. Послушай, ты, должно быть, опять скажешь, что я брежу, но если все-таки это кто-то из нас?

— Кто? Хорастер? Фианар? На’араш? Раз уж решил подозревать нас, Инослейв, то называй всех — Ларишаль, Миалин и меня.

— Инниаль говорила «он», упоминая своего мучителя.

— Тогда уж и про себя не забудь, Инослейв.

— Ты серьезно?! — взгляд западного ветра был полон искреннего недоумения, но это ничего не значило.

— Если честно, это первое, что приходит на ум. Сам посуди. Ты требуешь от людей первую жертву за много веков, но не пользуешься ею. Ты щадишь своих илирийцев и призываешь нас заняться тем же самым. Ты не просто очеловечился, Инослейв, ты выбрал сторону людей против ветров. А если ты решил заполучить силы не от любезных тебе людишек, а от нас? И первой жертвой выбрал Инниаль по многим причинам. Во-первых, ты ее покровитель, и у вас особая связь. Во-вторых, она тебе доверяет. В-третьих, Инниаль — самая слабая из младших. Что мешало тебе воспользоваться ее доверием, похитить, спрятать и медленно вытягивать ее силы? Это, кстати, объяснило бы, как твоя смертная кукла приобрела бессмертие.

Поначалу Тантарин не была уверена в том, что говорила, но теория выходила настолько складная, что по мере ее изложения она почти уверила себя в ее истинности.

— Ну вот, теперь настала моя очередь сказать, что ты бредишь, — Инослейв вновь говорил в своей привычной беззаботной манере, словно подчеркивая, что подозрения Тантарин его не задели. — Зачем бы мне тебе помогать и сообщать, что Инниаль где-то держат взаперти и тянут из нее силы? Зачем бы отправляться с тобой сюда? Да я имел полное право вышвырнуть тебя, даже не выслушав, после того как вы явились ко мне, нарушив договор, и издевались над Эвинол. Но я здесь с тобой. Я даже рискнул Эви и потащил ее через барьер, ради того, чтобы помочь Инниаль. Для чего мне все это?