Чтение онлайн

В конце октября Виталька зашел к Борису и застал там рыжеволосую незнакомку.

– Это Лина, – сказал Борис. – Познакомьтесь.

Они познакомились. Лина обрадованно, Виталька суховато. Потом он, улучив момент, спросил Бориса:

– Значит, сегодня не будем наблюдать Юпитер?

– Обязательно будем! Только проводим Лину…

Они вдвоем проводили ее до девичьего институтского общежития, вернулись к Борису, установили перед распахнутой форточкой телескоп – как обычно. Однако тревога не покидала Витальку. Дома он, улегшись в постель, до полуночи размышлял, сравнивал: разве эта рыжая Лина лучше Галинки? Чего Борис в ней нашел?.. Виталька даже забыл, что Галинку-то Борис еще и не видел.

Потом «вопрос отпал сам собой». В ноябре Галинка прислала очень длинное письмо, которое мама не дала Витальке, а пересказала своими словами. Оказывается, старшая сестрица вознамерилась выйти замуж за своего однокурсника, там, в Москве. Ну, что ж, значит, судьба. Витальку слегка утешило лишь то, что однокурсника звали тоже Борисом. Наверно, неплохой человек…

У Витальки теперь хватало других забот. Дело в том, что бабушка Валентина Власьевна все же приехала. Навсегда. Витальку «уплотнили». Он оказался в комнатке, отгороженной фанеркой стенкой от другой комнаты, которая назвалась «папин кабинет». Это был просто-напросто закуток. Ну да не в том беда. Беда в том, что Валентина Власьевна оказалась совсем не похожей на привычных добрых бабушек из книжек и кино. Была она придирчива, один раз даже огрела Витальку веником, когда он не захотел прибираться на кухне. А самое главное, была она ужасно упряма. Доказать ей что-нибудь (например, что ребенок после школы должен сперва погулять на улице, а уж потом уж садиться за домашние уроки) было ну никак невозможно… Напрасно Виталька ссылался на науку, на педагогические радиопередачи. «Мне твоя наука – одна докука, – неизменно отвечала бабушка. – Я и без нее немало прожила, знаю сама. Ну-ка, доставай тетрадки…»

Виталька жаловался родителям, но те отвечали, что у Валентины Власьевны большой жизненный опыт. К тому же надо считаться с характером пожилого человека…

Виталька отводил душу в жалобах, когда приходил к Борису. Но, конечно, он не только жаловался. Часто они говорили и об интересном. Однажды Виталька рассказал Борису свой сон про удивительную дорогу, которая манит к себе. На ней случаются странные, но хорошие события и пропадает память о горечи и обидах. Борис обрадовался и вдруг несмело попросил:

– Подари мне это, а?

– Что? – не понял Виталька.

– Этот сон. Я про него стихи напишу…

Виталька охотно подарил. Он уже знал, что Борис пишет стихи и даже посылает их в редакции журналов. Правда, ни одно стихотворение пока не напечатали, и это было странно: Витальке стихи Бориса очень нравились.

Зато газеты иногда печатали фотографии Б.Козлова. В основном пейзажные. А один раз… Виталька сперва глазам не поверил! Борис показал ему большой журнал «Наши просторы», где на глянцевой вкладке был он, Виталька. Снятый летом, под тополями, в первый день знакомства. Весь, какой он тогда и был – в мятой рубашке, с просвеченными солнцем волосами, с большущей ссадиной на колене и с серьезным, пожалуй, даже вдумчивым взглядом, который он направил куда-то вдаль, оторвавшись от часов, которые рисовал на песке… И надпись была: «Представитель человечества Виталька».

У Бориса было несколько таких журналов, и один он подарил Витальке. Мама и папа порадовались за него, и мама не забыла лишний раз напомнить, что он должен быть достоин такого большого умного друга (она уже была знакома с Борисом). А бабушка Валентина Власьевна не поверила. Сказала, что Виталька все сочиняет и на снимке вовсе не он, а просто похожий мальчик. Потому что «в журналах пропечатывают хороших детей, а ты лентяй и неслух». И ничего Виталька не смог ей доказать (и родители не помогли). Известно, что была Валентина Власьевна упряма, как… ну, ладно.

В конце ноября Борис и Лина поженились. Это произошло нешумно, незаметно, по крайней мере для Витальки. Просто были раньше товарищи, а стали муж и жена. Виталька не огорчился. Лина оказалась совсем не плохая. Витальку всегда встречала по-дружески. Мол, друзья Бори – мои друзья. Но потом стало хуже: Борис и Лина переселились из города в поселок Светлово (пять остановок на электричке), потому что там у Лининого деда был дом, подходящий для семейной жизни (а с сестрой Еленой какая жизнь!).

Видеться стали реже. Но все-таки встречались иногда в прежней комнате Бориса. А иногда Борис заходил в гости к Витальке. Мама и даже бабушка встречали его приветливо, усаживали пить чай…

И вот однажды во время такого визита Виталька крупно поссорился с бабушкой, а потом и с Борисом. Борис (он все же взрослый человек, никуда не денешься), когда Валентина Власьевна вышла, решил, видать, Витальку повоспитывать:

– Зачем ты так с бабушкой-то?

– Как «так»?

– Ну, кричишь. Чуть ногами не топаешь…

– Потому что уже терпенья нет…

– Пей кефир перед сном, помогает для укрепления нервов, – посоветовал Борис. Он и раньше иногда мог быть насмешливым, но Виталька не обижался. А сейчас обиделся. Слово за слово, и они сказали друг другу несколько не очень дружеских фраз. Потом вошла бабушка, и Борис стал прощаться. С Валентиной Власьевной – вежливо, чуть ли не с расшаркиванием, а с Виталькой – сухо, будто с посторонним.

И ушел.

Виталька понимал: нужно немедленно накинуть пальто, догнать Бориса, и тогда они (конечно же!) помирятся и все станет как раньше. Но… вместо этого он смотрел в окно, как Борис идет через двор. Не просто идет – уходит…

Да, это было так.

И вот человек уходит. За косыми линиями снега уже неясной делается его фигура.

Но еще можно догнать.

Можно еще догнать и пойти рядом. Сначала молча. Потом что-нибудь сказать. Все равно, что. Может быть, сказать, что снег все падает и падает, и лыжникам в парке придется заново прокладывать лыжню. Или о Юпитере, который целый месяц не виден за облаками. Лишь бы развязать хмурое молчание и услышать ответ. Хоть словечко услышать. И тогда слово за слово заведется разговор. Сначала он будет неловкий и отрывистый, как всегда после ссоры, но до остановки троллейбуса далеко, и обида понемногу растает, а слова станут теплее. Все позабудется, только надо сейчас догнать и пойти рядом.

Но человек уходит один. Он сядет сейчас в троллейбус и уедет. Иногда уезжают на другой край Земли, и это не страшно – возвращаются. А иногда уезжают в ближний поселок, но это совсем – навсегда. Если только не догнать, не пойти рядом, молча сунув ладошку в его большую теплую ладонь.

А Виталька стоит. Надо бежать, а он стоит. Все в нем рвется за Борисом, а какое-то непонятное упрямство приморозило ноги к полу. И Борис уходит совсем. И тяжелые капли пригибают книзу кончики Виталькиных ресниц…

Тяжкое это дело – жить, когда поссорился с другом. Даже Новый год не радовал Витальку так, как раньше… Но все же праздник – это праздник. И каникулы к тому же. И еще хорошо то, что Виталька подружился с соседскими девчонками. Оказалось, что они вовсе даже не такие уж вредные – Виктория, Машка и Любочка. На Витальку за его летнее нападение они не обижались, наоборот вспоминали тот случай со смехом… И теперь вся дворовая компания играла вместе, дружно. Строили то эскимосские хижины, то ледяные горки… Но даже во время самых веселых игр у Витальки в душе ныла заноза – из-за ссоры с Борисом. Поехать бы в Светлово да помириться. Но кто отпустит одного на электричке! Да и неловко было, и страшновато. Приедешь, а Борис скажет без всякого дружелюбия: «А, появился. Ну и что дальше?»…