Чтение онлайн

Несмотря на иногда случающиеся подлоги, торговые отношения развивались в атмосфере честности и доверия. Ланда уточняет, что майя "поручались, давали в долг и платили с достоинством и без процентов". Согласно Когольюдо, они не нуждались ни в письменных договорах, ни в обещаниях уплаты. Договор вступал в силу, когда договаривающиеся вместе, на виду у всех, пили.

О торговцах майя у нас нет такой полной и точной информации, какую нам оставил Саагун об ацтекских торговцах (почтет). Однако данные, разбросанные в исторических источниках о Юкатане, позволяют нам составить представление не только о важности торговли, но и о положении торговца в рамках общества майя.

Интерпретируя источники, Ройс отличает простого профессионального торговца (пполом) от того, кто возглавлял караван рабов-носилыциков (ах пполом ёк), которых в конце перехода продавали как товар. Нет сомнения, что на социальной лестнице торговец стоял на более высокой ступени, чем основная масса трудящихся. И хотя положение торговца в социальной структуре не совсем ясно, но вероятнее всего, что у майя торговцы были тесно связаны со знатью, а не образовывали промежуточный слой между нею и народом, как это было у ацтеков.

Например, Эррера упоминает, что в Акалане "обычно провозглашали господином наиболее богатого торговца, и таковым был Апош-палон (Паш Болон)"; это же сообщение повторяет Гомара. В "Сообщении" монаха Алонсо Понсе говорится, что "господа из Чичен-Ицы торговали перьями и какао с Гондурасом". Другое сообщение, обнаруживающее, что самые знатные лица занимались торговлей, содержится у Ланды, там, где он рассказывает об убийстве всех членов семьи Кокомов, правившей в Майяпане: "Сын Кокома избежал смерти, так как он отсутствовал, занимаясь торговлей в земле Улуа". Таким образом, прочная связь между торговцами и правителями (будь это из-за того, что она приближала к знати первых, или же из-за того, что давала выгоду вторым) если и не указывает на их полное единство, то предполагает, как пишет Энн Чапман, торговлю, управляемую клановыми или политическими вождями.

При сравнении информации о разделении труда, содержащейся в исторических источниках в момент испанского завоевания, и этнографических данных, относящихся к группам современных майя, видно, что нынешний консервативный характер общественной жизни майя - это не более как продолжение доиспанского. Когда данные, содержащиеся в обеих информативных сферах, во многом совпадают, то можно предполагать, что этнологические исследования в основном, если не всегда, применимы к эпохе, предшествовавшей завоеванию.

Предвосхищая анализ, содержащийся в главе о социальной организации, следует подчеркнуть, что поскольку все средства, необходимые для существования человека, добывались простым народом, то мы ограничимся анализом разделения труда среди производящего класса.

Основным фактором при разделении работ был и остается пол. Мужчины занимаются всеми земледельческими работами (валка и сжигание леса, посадка, прополка, сбор урожая), а также подготовкой семейного огорода, охотой и рыбной ловлей, разведением пчел, постройкой дома, заготовкой дров, получением волокна из хенекена, плетением корзин, добычей соли. Мужчины выполняют также все работы, связанные с постройкой церемониальных центров: добывают из каменоломен и обрабатывают камень, сооружают печи для обжига известняка, рубят деревья и делают из них балки, притолоки, стропила и помосты, переносят землю и другие материалы.

Сфера занятий женщины ограничивалась домом и его пристройками. Возможно, что за пределы дома женщины выходили только за водой к естественным источникам. Помимо домашних хлопот (приготовление пищи, наведение чистоты в доме, стирка одежды, уход за детьми) женщина участвовала в производительном труде - шила, ткала и вышивала как для семейных нужд, так и для обмена или уплаты дани; она также ухаживала за огородом возде дома и домашней птицей (индюки, фазаны, голуби); иногда она занималась дома кипячением меда для его очищения. Возможно также, что она помогала мужу в домашнем изготовлении предметов из хенекена (веревки, мешки).

Нередко производительным трудом занимались коллективно, особенно рубкой и выжиганием леса. Ланда подчеркивает, "что индейцы имеют хороший обычай помогать друг другу во всех работах. Во время посевов те, кто не имеют своих людей для этого, объединяются по 20 человек (или больше, или меньше) и делают все вместе, по своей мере и норме, работу всех и не оставляют ее, пока не закончат для всех". Сообща также выходили на охоту и на лов ламантина. Дома они возводили "легко, так как помогали одни другим делать их", утверждает один источник. Строительство церемониальных центров и такие общественные работы, как мощение дорог, осуществлялись с большим количеством рабочей силы, при этом работали одновременно и в организованной форме.

Один из важных аспектов организации труда - определение времени, необходимого для выполнения тех или иных трудовых процессов. Критерии для определения этого необходимого времени самые противоречивые. Так, из тщательного исследования Рейны вытекает, что для современного крестьянина Петена, использующего стальные мачете и топор, работа на мильпе занимает практически все время. Морли утверждает, что в настоящее время юкатекский крестьянин, чтобы получить маис, необходимый только для содержания его семьи (исключая корм животным и ограничивая покупку рыночных предметов самым необходимым), нуждается не более чем в 48 рабочих днях; на остальные работы при этом у него остается около 10 месяцев.

Этот вывод С. Г. Морли не совпадает, однако, с его собственными подсчетами, которые дают 190 дней в год, когда он анализирует время, необходимое для каждого из этапов возделывания маиса (в наши дни). Правда, Морли основывается на среднем размере возделываемой сейчас крестьянином земли, продукция от которой позволяет тому не только обеспечить семейное потребление, но и держать некоторых домашних животных (свиней, кур); при этом у крестьянина остается излишек маиса, на который он может приобрести необходимые для его дома предметы. С. Г. Морли делал излишне оптимистичный вывод о том, что крестьянин майя мог, таким образом, посвятить постройке церемониальных центров около 10 месяцев в году. Однако он не учитывал, с одной стороны, что работы по сведению леса и уходу за участком без металлических орудий требовали времени значительно большего, чем нужно в настоящее время (По Сандерсу (1973), вырубка леса каменными орудиями требует в 4 раза больше времени, чем стальными орудиями (на Новой Гвинее).), и, с другой - что остальная производительная деятельность (охота, рыбная ловля, разведение пчел, возделывание других растений) также требовала затрат времени. Кроме того, нужно было снабжать продуктами своего труда правителей (знать, жрецов), как это описывает Ланда: "Простой народ возводил за свой счет дома господ... весь народ возделывал господам их посевы, и те ими пользовались и брали в количестве, которого хватало господину и его дому, а когда была охота или рыбная ловля или время приносить соль, всегда давали часть господину, потому что такие дела они всегда делали сообща". Фактически излишек, который крестьянин майя должен был производить, был, без сомнения, намного больше, чем тот, что современный юкатекский крестьянин выделяет для приобретения необходимых товаров и содержания нескольких свиней и кур. Учтя все это и добавив к 190 дням, высчитанным Морли, еще дней 60 на более медленную рубку леса и прополку мильпы из-за отсутствия металлических орудий, мы определили, что время, уделяемое майя производительным работам, равно 2/3 года. Этот подсчет нам кажется достаточно близким к действительности.

Таким образом, возведению ритуальных центров они могли уделять лишь четыре месяца в году. Но и этот отрезок времени мог быть меньше в центральной зоне из-за сезона дождей, во время которого люди не могли заниматься земледелием. Большое число ритуальных центров, воздвигнутых в классический период, огромное количество построек и относительно короткая длительность (три века) периода процветания большей части центров майя подводят нас к выводу, что при традиционной подсечно-огневой системе земледелия, оставляющей труженикам слишком мало "свободного" времени, было просто невозможно осуществить такое огромное строительство.

Эта проблема вызвала и вызывает беспокойство у исследователей. Вольф задается вопросом: "Если мы допустим, что майя Петена практиковали лишь подсечно-огневую систему, как тогда объяснить многочисленные церемониальные центры, расположенные в зоне?" И отвечает: "Очень вероятно, что майя кроме подсечно-огневого земледелия были знакомы с каким-то более интенсивным методом, который позволял им иметь ряд стабильных административных центров, даже если они должны были управлять постоянно перемещавшимся крестьянским населением. Возможно, это была система чинамп или нечто подобное с использованием многочисленных озер и болот района Петена".