Чтение онлайн

Предавший своего господина, а также виновный в преднамеренном пожаре наказывался смертью. Если должник умирал, не оплатив долга, это должны были сделать его жена и дети, иначе они становились рабами до полного возвращения задолженности.

Кажется странным, что в общих рамках классового общества, в котором правящее меньшинство (сановники, жрецы, богатые торговцы, чиновники, военные вожди) пользовалось экономическими, политическими и социальными привилегиями, согласно утверждениям хронистов, суд вершился одинаково строго по отношению как к знати, так и к бедноте. Ланда объясняет, что аристократам, виновным в каком-либо преступлении, татуировали обе щеки от подбородка до лба, чтобы они навсегда сохраняли этот позорный знак. Даже если их проступок или преступление заслуживали смертного приговора, он исполнялся неизменно. Если эта информация верна, то можно говорить о глубоком чувстве равенства, присущем майя Юкатана.

В течение длительного времени некоторые ученые, идеализируя древних майя, утверждали, что они были довольно миролюбивым народом, а военные конфликты - это следствие иноземных вторжений, исходивших главным образом из Центральной Мексики в постклассический период. Однако совершенно очевидно, что народы майя и до этого знали войну, оружие, тактику боя, правила нападения и защиты и некоторую форму военной организации, о чем красноречиво свидетельствуют многочисленные памятники классического периода, особенно из района Усумасинты (стелы, притолоки, панели, настенные росписи), изображающие вооруженных вождей и боевые сцены.

Конфликты могли случаться между враждующими группами майя из-за земельных границ или из-за эксплуатации природных ресурсов; между майя и соседними, этнически чуждыми общинами - из-за того, что они оказывали давление на майя или из-за попыток экспансии какой-либо группы самих майя. Нельзя отрицать использование войск для сохранения внутреннего порядка, для защиты режима, включая вероятное подавление мятежей и восстаний, как это было предположено Алехандро Липшуцем при описании сюжетов настенных росписей Бонампака.

Когда испанцы вторглись в область майя, они вынуждены были вступать в бои с местными жителями, которые в ряде случаев наносили им серьезные поражения. Согласно информации хронистов, батаб помимо своих гражданских и судебных функций был руководителем вооруженных сил в подчиненных ему землях; его должность была пожизненной и наследственной. Однако на время войны избирался настоящий военачальник наком (хотя его и называли так же, как и человека, осуществлявшего человеческие жертвоприношения, это были разные лица), который находился на своем посту три года.

Все это время военный вождь был обязан вести аскетический образ жизни, включая половое воздержание и очень строгий режим питания. В его распоряжении были наемные воины хольканы, которые получали вознаграждение лишь во время войны. В зависимости от военных потребностей наком мог набирать воинов среди местного населения.

Резюмируя данные, имеющиеся у нас, о политической, жреческой, судебной и военной организации, можно утверждать, что у древних майя (как в постклассический период, о котором говорят колониальные источники, так и в классический, согласно археологическим и иконографическим свидетельствам) существовала государственная организация, соединявшая гражданскую, религиозную, судебную и военную власть и функционировавшая через бюрократическую систему, разделенную по горизонтали в соответствии с видами занятий и по вертикали - по иерархическим ступеням. О ее эффективности мы можем судить, учитывая века очевидной социально-политической стабильности классического периода.

Социально-экономическая характеристика общества майя

Пытаясь охарактеризовать древнее общество при отсутствии письменных источников о нем или когда эти источники не имеют достаточно полной информации, исследователь может поддаться соблазну стать на одну из двух противоположных позиций: или включить это общество в целом в универсальную историческую модель, опустив частности, или считать его уникальным и полностью отрицать возможность его включения в общие рамки человеческой истории. По нашему мнению, обе позиции ошибочны и грешат излишним упрощением сложной проблемы.

С одной стороны, бесспорно, что трудно найти два абсолютно одинаковых человеческих общества, поскольку все они являются производными от бесконечного числа причин (этнических, географических, экологических, технических, временных, исторических и идеологических), обусловленных внутренними силами развития и внешними влияниями.

С другой стороны, все человеческие общества должны были разрешать одни и те же фундаментальные проблемы: адаптация к определенным природным условиям, использование животных, растительных и минеральных ресурсов для своего существования и развития; создание технических средств для господства над природой; организация человеческих групп для обеспечения их существования; объяснение сил и явлений природы (солнечные затмения, землетрясения и т. п.); поиски лучшего способа использования для своего блага этих сил и явлений; совершенствование социальных институтов по мере того, как общества прогрессировали в материальном отношении и становились более сложными по своим функциям, и т. д.

Обобщения на чисто технической основе приводят к неприемлемым выводам, как было бы в случае, если бы культуру майя определили как неолитическую в соответствии с так называемой схемой "трех веков", поскольку майя не знали ни бронзы, ни железа и не вышли за пределы техники полированного камня.

Бесспорно, что в некоторых аспектах культура майя является составной частью того периода, что мы называем цивилизацией, но, по Л. Г. Моргану, цивилизация должна включать изобретение письменности с фонетическим алфавитом, использование металлов, применение колеса в средствах транспорта и употребление плуга - все это знания, которых не достигли ни майя, ни остальные народы Мезоамерики (Автор не прав, отбрасывая по отдельным формальным признакам всю схему А. Г. Моргана и отрицая ее значимость для изучения древних майя. Ведь в основу развития у североамериканского этнографа положены изменения в производственной сфере, определяющие в свою очередь перемены в культуре и жизни данного общества. К тому же следует помнить, что в 60- 70-х годах XIX в. наука почти не располагала сведениями о древней египетской, индийской и других, в том числе и майяской, цивилизациях. Раскопки начали проводиться лишь с конца прошлого века).

Отсюда опасность обобщений на всемирном уровне. Однако сравнение одного общества с другими, более изученными и имеющими сходные черты не только в технологическом отношении, но и в основах экономической и социально-политической жизни и даже в идеологических концепциях может помочь объяснить явления, трудно понимаемые в рамках данного специфического общества.

Мы считаем, что для реконструкции облика любого общества необходимо исходить из того, что ему позволило стать таким, каким оно было: из его экономического базиса и его социальной структуры. Рассматривать лишь технические, научные, религиозные и эстетические элементы какой-либо культуры без попытки объяснить сущность самого общества, их создавшего, это все равно что описывать одежду какого-то человека, игнорируя его самого.

Относительно общества майя мы можем сказать, что исследователи-майянисты проявили мало интереса к его экономическим проблемам, а что касается социальной и политической организации майя, большинство ученых ограничились повторением того очень немногого, что содержится в исторических источниках. С. Г. Морли не рассматривает в своих трудах ни одного социального аспекта; Э. Томпсон не характеризует должным образом экономическую жизнь и приписывает все успехи, достигнутые древними майя, только их духовным ценностям.

Дж. Брейнерд пытается связать интеллектуальные и художественные творения с экономическим развитием, но только для того, чтобы прийти к заключению, что феномен майя является уникальным в мировой истории, поскольку религия достигла здесь большего развития, чем экономика, а интеллектуальный прогресс не был вызван соответствующими условиями, как в Старом Свете.