Чтение онлайн

В это время появилась берберская гвардия Муниса. Солдаты окружили Муктадира, один из них вышиб его из седла, ударив в спину.

– Я халиф! Будь ты проклят! – закричал Муктадир.

– Тогда как раз ты мне и нужен, – ответил бербер.

Он повалил халифа на землю, отрубил ему голову. Голову насадили сначала на меч, потом подняли на копье. Тело, лишенное всех роскошных одежд и даже нижнего белья, осталось лежать на поле. Некоторое время спустя один из крестьян, проходя мимо, прикрыл наготу сеном, выкопал могилу и похоронил его. Скоро никаких следов могилы халифа не осталось.

Когда голову Муктадира принесли Мунису, он залился слезами.

Мунис совершил поступок, доселе немыслимый для врагов империи, – он захватил столицу! Это был смертельный удар для халифата. Авторитет властителя был непоправимо подорван, и кризис продолжал углубляться.

Бесцельное растрачивание Муктадиром государственного имущества должно послужить предостережением для любого государственного деятеля: какими бы богатыми ни были ресурсы, никогда нельзя пренебрегать правильным их распределением. Достаточно допустить одну ошибку, и потом, несмотря на все усилия, ситуацию нельзя будет нормализовать. Этот процесс напоминает прорыв дамбы: катастрофа начинается с маленькой трещинки, которая постепенно расширяется и вскоре становится такой большой, что залатать ее уже невозможно.

Кроме того, что Муктадир тратил средства на необходимые и полезные нужды, он растратил семьдесят миллионов динаров без всякой видимой нужды. Это больше, чем ар-Рашид оставил своим наследникам, а из Аббасидов никто не накопил больше средств, чем он. Мутадиду и Муктафи удавалось откладывать ежегодно миллион динаров из доходов с провинций, после погашения всех обычных и экстраординарных платежей. Те, кто считает, что доходы можно реально повысить, повышая налоги, заблуждаются. Нет! Во имя Того, кто создал небеса и Кто дает царство тому, кому пожелает. Ничего не может сделать страну процветающей, кроме хорошего управления и здравой политики: дисциплина сверху донизу, абсолютный авторитет в отношениях с военными и справедливость в отношениях с гражданским населением.

Человек, который не может управлять своим собственным городом, не может управлять страной. Человек, который не может управлять своими собственными делами, не может управлять городом. Человек, который не может управлять солдатами, не может управлять гражданским населением. Человек, который не может управлять своими слугами, не может управлять солдатами. Человек, который не может управлять сам собой, не может управлять своими слугами.

«Мой отец, – рассказывает Тхабит, – был в дружеских отношениях с поверенным Ибн Карабой. Этот финансист убедил Муктадира, что можно лишить визиря некоторых незаконных доходов и направить деньги в карман халифа, если приказать управляющим провинциями перечислять деньги на личные нужды государя непосредственно во дворец. Сам же он взял себе за правило ссужать визиря деньгами на текущие расходы, которые он брал со счетов Бариди и других управляющих провинциями. Ставка составляла около десяти процентов. Эти махинации стали известны халифу, и Ибн Караба был арестован. Его пытали, и он чуть не отдал богу душу, но смерть Муктадира спасла ему жизнь. Мы с отцом пошли поздравить его освобождением.

– Абу Саид, – сказал Ибн Караба моему отцу, – я считаю тебя своим другом, кроме того, ты пользуешься репутацией человека рассудительного и благоразумного. Посоветуй, как мне поступить.

– Скажи мне, в чем твое затруднение, и я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, – ответил мой отец.

– Ты знаешь, что я занимался посредничеством, я брал деньги со счетов сборщиков налогов и отдавал их в долг под проценты. Деньги эти, увы, принадлежали не мне, а халифу, и мой бизнес, как вам известно, закончился очень печально. Но тот штраф, что я заплатил, намного меньше того, что я заработал на этом деле. Как бы там ни было, я сейчас владею собственностью, которая приносит мне двадцать тысяч динаров в год. Мало найдется на свете людей, которые имеют столько же земли, садов, рабов, слуг, прекрасных юношей – пажей, коней и прочего богатства: изысканной мебели, хрусталя, фарфора, драгоценностей, роскошных одежд. Кроме того, у меня всегда под рукой триста тысяч динаров наличных денег, которые я даже не знаю, на что потратить.

Так вот в чем мое дело: только что назначенный визирь – мой старый друг. Когда он приедет в столицу – как ты считаешь, Абу Саид, – стоит ли мне ограничиться визитом вежливости и отойти от государственных дел или использовать эту возможность и заняться снова своим старым ремеслом посредника?

– Никогда в жизни не слышал более нелепого вопроса! – воскликнул мой отец. – Люди обычно спрашивают совета в сложной ситуации, но, когда все предельно ясно, какой смысл задавать вопросы? Подумай сам, да поможет тебе Аллах! Если последствия твоего посредничества доставляют тебе удовольствие – пожалуйста, занимайся им снова, но если они угрожают твоему благополучию и самой жизни – даже не думай об этом! Люди трудятся в поте лица всю свою жизнь, чтобы заработать сотую долю того, что ты имеешь. Возблагодари Господа и наслаждайся тем, что Он дал тебе. Пожни плоды своего богатства – спокойствие и хорошее здоровье.

Ибн Караба выслушал все до конца.

– Я прекрасно знаю, насколько разумен твой совет, о почтеннейший, это великолепный совет, но я не смогу им воспользоваться. Мой злосчастный характер не позволяет мне сидеть сложа руки. Я просто обязан заняться снова моим ремеслом.

– Ну что ж, да поможет тебе Аллах, – попрощался с ним мой отец, и мы ушли. – Сын мой, – сказал мой отец мне, когда мы вышли на улицу, – этот человек самый законченный глупец, какого мне приходилось видеть. Такие люди умирают обычно в нищете, если им удается избежать насильственной смерти.

Эти слова оказались пророческими: Ибн Караба закончил свои дни на службе у Хамданида Насира аль-Даулы, получая один динар в месяц.

Да защитит нас Аллах от искушения!»

В качестве нового халифа Мунис выбрал сына Муктафи, но правитель отказался от этой чести. Тогда Победитель сделал аналогичное предложение сыну Мутадида, Мухаммеду, и оно было принято. Будущего халифа заставили поклясться в верности Мунису, его главнокомандующему и секретарю последнего. Уверившись, таким образом, в его преданности, они приступили к официальной процедуре возведения его на престол. Новый халиф взял себе имя Кахир Биллах, что означает «завоеватель, ведомый Аллахом».

Когда Мунис предложил назначить визирем Али ибн Ису, его главнокомандующий возразил.

– Наше время требует новых методов управления, – сказал он. – Тут нужен человек более широких взглядов, не такой ограниченный, как Али ибн Иса.

Визирем назначили Ибн Муклу.

Став халифом, Кахир первым делом приказал наказать мать-султаншу. Он обнародовал прокламацию, объявляющую танцовщиц, певиц, вино и прочие алкогольные напитки вне закона. Все юноши, пользовавшиеся репутацией певцов или катамитов (пассивных гомосексуалистов), были взяты под стражу. Несмотря на эти меры, Кахир сам пил – фактически он редко был трезв. Он страстно любил музыку и брал себе по своему желанию любых девушек-певиц из числа арестованных.

Примерно через год после того, как Кахир стал халифом, худжарские и саджские гвардейцы (встревоженные слухами, распространенными Ибн Муклой) организовали заговор, захватили дворец и арестовали халифа. Они посадили на трон сына Муктадира, который взял себе имя Ради Биллах, что означает «умиротворенный в Аллахе».

Ради послал за Али ибн Исой, и тот сказал ему, что, если он желает следовать обычаю, ему необходимо собственноручно водрузить знамя. Ради исполнил этот обычай и приказал, чтобы его знамя было сохранено. Потом Али посоветовал халифу забрать себе государственную печать, и печать была принесена специальным, отвечающим за нее чиновником. Печать представляла собой серебряное кольцо с фасеткой из китайской стали и надписью в три строки: