Чтение онлайн

Об этом были написаны сатирические стихи:

Не приносились еще во времена ислама дары более щедрые, чем те, что делал халиф Мамун во время своей женитьбы на дочери его казначея Хасана ибн Сахла Буран.

Каждому Хашимиту из тех, кто там присутствовал, – военачальнику, чиновнику или просто знатному человеку – Мамун вручил шарик из мускуса. В каждом шарике была записка с именем поместья, раба, лошади или какой-либо другой ценности. Каждый гость разламывал шарик и читал записку, затем шел к казначею и получал обещанное. Золото и серебро, бутыли с мускусом и амброй разбрасывались в толпы простых людей.

Когда Мамун собирался вернуться вверх по реке в Багдад, он сказал Хасану:

– Назови любое свое желание.

– Да, о правитель всех правоверных, – ответил Хасан, – я назову его. Я прошу о следующем: думай обо мне так, как думал всегда. Только это ты можешь для меня сделать.

Халиф жаловал ему годовой доход Фарса и Сусианы.

Среди всех стихов о том событии есть такие строки:

– Двусмысленные строки, – сказал про них Мамун.

В вопросах религии Мамун покровительствовал рационалистам, называвшим себя хранителями Священного Единства и Священной Справедливости.

Места из Корана, подразумевающие материальные свойства Бога, рационалисты толковали как метафоры. Отрицание таких определений Бога, как всемогущий, всеслышащий и всевидящий, являлось, по их мнению, утверждением Божественного Единства.

В соответствии с догматической теорией о Единстве, они утверждали, что Бог ни с чем не сравним, он не является ни телом, ни качеством, ни веществом и ни стихией, а Творцом того, чего нельзя постичь. Он один существует в Вечности, а все, что не является Им, существует во времени.

Касаясь вопроса Свободы Воли, рационалисты утверждали, что Бог не приемлет зла. Они настаивали на том, что не Он творит дела человечества, но предписывает и запрещает все по Своей воле. Любое добро сотворено Им, но Он не причастен к запрещенным грехам. Он мог бы, будь на то Его воля, принудить людей к послушанию, но Он не хочет этого, Ему нужно, чтобы люди действовали сами. Рационалисты были единодушны в том, что сам человек является причиной своих поступков, как хороших, так и дурных. Никакое зло и несправедливость, никакое неверие и непослушание не имеет своей причины в Боге, ведь, если бы Он являлся причиной несправедливости, Он Сам бы являлся несправедливостью. Мудрейший делает то, что благотворно и хорошо, а Он защищает благополучие своих слуг. Такова была теория рационалистов о Божественной Справедливости.

Что касается преступлений, то, по их представлениям, преступник, совершивший страшный грех, независимо от того, верующий он или неверующий, будет осужден на вечные муки.

Их противниками были те, кто называл себя последователями Истинного пути (сунниты). Они утверждали, что Бог совершает все согласно Собственной Воле, в чем заключался смысл Божественной Справедливости, в то время как для рационалистов справедливо только то, что мудро и приводит к добру и благу.

Для последователей Истинного пути все, необходимое человеку, содержится в Откровении и Заповедях. В то же время мирские знания достигаются разумом, который не может самостоятельно судить о том, что хорошо, что плохо и что должно.

Рационалисты, напротив, считали, что все знания имеют своим источником разум и, не постигая Откровение, человек может размышлениями постигать Всевышнего и отличать добродетели от пороков.

В 212 году Мамун обнародовал рационалистическое положение о сотворенности Корана и объявил о преимуществе Али над Абу Бакром и Омаром. В народе не желали принять подобную теорию, что грозило восстанием. Мамуна начали называть Князем Неверующих. Попытка оказалась неудачной, и Мамун отложил осуществление своих целей до 218 года.

О необходимости творения добра и препятствования злу рационалисты говорили твердо: это обязанность всех верующих, и принуждать к этому следует даже с помощью меча. И в 218 году халиф (который утверждал, что лучше выигрывать в споре, чем в битве) учредил инквизицию, чтобы заставить людей принять точку зрения сотворенности Корана. Вот его указания правителю Багдада:

«Правитель правоверных опасается, что толпа неблагоразумных и невежественных людей, не ищущих просвещения разума и способности отличать Бога от его творений, впадает в еретические рассуждения, считая, что Откровение Корана было Началом, а не создано Им в должное время, тогда как Всевышний сказал: «Истинно Мы создали этот Коран на арабском», а все, что Он создал, Он сотворил. И эти люди утверждают, что они – настоящие хранители Заповедей и что они олицетворяют Истинный путь и Веру.

Нам надлежит усомниться в честности таких людей, и их свидетельства не должны иметь силы.

Поэтому ты должен собрать всех судей твоих земель, и прочитать им это, и вызнать их убеждения о сотворенности Корана. И все судьи, признающие сотворенность Корана, должны допрашивать приходящих к ним людей и не верить показаниям не признавших сотворенность Книги. У тебя должны быть доклады всех судей. Будут даны соответствующие распоряжения».

Судья и его товарищи размышляли за утренней трапезой: а был ли Коран сотворен?

Мы узнали это от Абу Нуайма, который узнал от Сулеймана ибн Исы, который узнал от Суфьяна Тхаури, который сказал: «Хаммад сказал мне: «Иди скажи Абу Ханифе, что я не буду иметь с ним дела, потому что он многобожник». Суфьян так и сделал, сказал Сулейман, потому что он часто говорил о том, что Коран сотворен.

Но:

Всевышний сказал: «Истинно Мы создали этот Коран на арабском». Теперь, что бы Он ни создавал, Он сотворил. Коран следует понимать образно. Когда нет доказательств, мы не можем понимать по-другому. И когда их нет, мы должны понимать его образно. И:

Всевышний сказал:

«Мы говорим тебе о пророках».

И это значит – о том, что уже случилось раньше. Это предполагает, что Он говорит о событиях, следующих за теми, про которые сказано в Коране.

Но:

Заповеди, которые мы узнали от Алида Джафара ибн Мухаммеда, о том, что Коран – не Творец и не сотворен, являются истинными и совершенными, потому что он узнал о них от дяди по отцовской линии Зейда ибн Али, который услышал их от своего деда Али ибн Хусейна, праправнука пророка.