Чтение онлайн

Как смотрели на происходящее правящие круги? Правительственная власть достаточно понятным образом относилась к Петербургскому совету. Дворцовый комендант Д.Ф. Трепов докладывал императору Николаю II о революционных событиях в стране 17 ноября 1905 г. Он обратил внимание на созданный в Петербурге Совет рабочих депутатов, руководящий забастовкой, который, по его мнению, был создан Союзом союзов как организацией либеральной интеллигенции и профессиональных союзов «для большего влияния на рабочую среду». Он подчёркивал, что Совет управлялся его исполнительным комитетом, состоявшим из представителей интеллигенции, что он «комплектовался» выборными рабочими, что служило «одним из главных оснований его авторитета» [108] . Трепов отмечал, что далеко не все фабрики и заводы Петербурга поддержали забастовку, объявленную Советом. Таким образом, дворцовый комендант стремился преуменьшить характер и масштаб деятельности Петербургского совета рабочих депутатов в глазах самодержавной власти. Жандармский офицер П.П. Заварзин вспоминал, что правительство в 1905 г. допустило создание Совета рабочих депутатов в столице, однако «вскоре оправилось и, проявляя планомерную полноту власти, восстановило свой престиж» [109] .

Но так ли на самом деле думали представители высшей власти осенью 1905 года? Представляется, что нет. Такое упрощённое представление о силе правительства, которое должно и способно было ликвидировать Совет рабочих депутатов, имело чётко выраженное намерение осуществить такие замыслы и было уверено в их успехе, опровергается как продолжительностью существования и активностью деятельности Совета (в течение 50 дней – с 13 октября по 3 декабря), так и воспоминаниями других высокопоставленных лиц. Работавший в Министерстве внутренних дел В.И. Гурко писал, что премьер-министр С.Ю. Витте в осенние дни 1905 г. «обнаруживал не только отсутствие вперёд продуманной и твёрдо принятой линии действия, но и полную растерянность» [110] . Начальник Петербургского охранного отделения А.В. Герасимов отмечал, что почти каждый день участвовал в совещаниях у министра внутренних дел П.Н. Дурново, где обсуждалось состояние революционной ситуации, вырабатывались меры к её ослаблению и прекращению. Герасимов утверждал, что настаивал на необходимости ареста Совета рабочих депутатов, однако вопрос этот откладывался: «Дурново ездил к Витте и возвращался с ответом, что предлагаемые мною меры совершенно немыслимы. Единственное, на что они давали согласие, – это на конфискации отдельных, наиболее возмутительных изданий или на арест отдельных лиц» [111] . Автор отметил, что решение об аресте председателя Совета Г.С. Хрусталёва-Носаря в конце ноября далось совещанию не без колебаний; П.Н. Дурново, согласно Герасимову, боялся революционного взрыва, который мог последовать за арестом Совета.

Эти наблюдения начальника Петербургского охранного отделения показывают, что представители публичной власти чётко не знали, как им поступить в отношении Совета рабочих депутатов: возможно, желая ареста Совета, они просто не могли какое-то время его допустить, поскольку вся организация долгое время открыто не действовала против власти, будучи в то же время всецело поддерживаемой народными массами, прежде всего населением столицы; только открытый призыв к вооружённому восстанию стал основанием для более решительных действий полиции. Но следует подчеркнуть очевидный факт: долгое время, в течение более чем месяца, публичная власть точно не знала, как ей поступить в отношении Совета. Это заслуживает особого внимания с точки зрения рассмотрения Совета как учреждения, пользовавшегося властным авторитетом среди населения в пику официальным государственным учреждениям.

Как воспринимали Совет рабочих депутатов представители революционного движения? Вероятно, одним из первых современников и участников событий, связанных с Петербургским советом рабочих депутатов, кто писал о Советах как органах народной власти, был В.И. Ленин. По пути следования из Стокгольма в Россию 2–4 ноября 1905 г. он написал статью «Наши задачи и Совет рабочих депутатов», которую планировалось опубликовать в газете «Новая жизнь» (но этого не случилось). Однако спустя многие годы статья будет найдена. В ней Ленин отмечал, что Совет возник из стачки и «ради целей» стачки – под последними он понимал как экономические (требования пролетариата), так и политические, а именно: «освобождение всех народов России от ига самодержавия, крепостничества, бесправия, полицейского произвола» [112] . Споря с петербургскими товарищами по партии, Ленин считал, что Советы должны представлять не только интересы социал-демократии, а «всех, кто только хочет и может бороться сообща за улучшение жизни всего трудящегося народа, всех, кто обладает только элементарной политической честностью» [113] . Автору представлялось по тем сведениям, что он имел о Петербургском совете, что Совет – это «зародыш временного революционного правительства», поэтому в последующем он должен или провозгласить себя таковым, или создать такое «правительство» [114] . По мнению известного большевика, политическая ситуация в стране оказалась такой, что происходит «разложение» правительства и необходимо срочно организовывать революционные силы, и Совет рабочих депутатов, вероятно, должен сыграть роль такого общероссийского центра революции. Для «боевых целей» социал-демократы не должны порывать связей с эсерами, им надо идти вместе, в том числе и в составе Совета, чтобы успех революции был полным, а политические свободы, провозглашённые в Манифесте 17 октября 1905 г., стали реальностью, а не просто обещанием власти. Ленин надеялся, что, если организация революционных сил пойдёт успешно, то случится народное восстание. Автор статьи призывал соратников по партии не опасаться беспартийности Совета, считая подобные организации неизбежными в ходе революции.

Приехав в Петербург, В.И. Ленин участвовал в заседаниях Совета. В частности, 13 ноября 1905 г. обсуждался вопрос о мерах борьбы с локаутом, который фабриканты объявили рабочим в связи с тем, что они при поддержке Совета стали на практике проводить его решение о 8-часовом рабочем дне. При содействии Ленина, выступившего на заседании Совета, 14 ноября было принято постановление Совета о борьбе с локаутом фабрикантов, в котором требовалось немедленно открыть заводы и фабрики, а в случае неисполнения требования рабочие начали бы политическую забастовку. В статье «Неудавшаяся провокация» Ленин подчёркивал, что социал-демократы хотят прийти на помощь Совету: «Мы боремся за социализм, т. е. за полное освобождение трудящихся от всякого, не только политического, но и экономического угнетения» [115] . Он вынашивал идею «армии революции», необходимости объединения всех революционных сил России, видя в Петербургском совете возможный общероссийский центр для этого: необходимо привлечь на свою сторону солдат, а также вооружать рабочих. Таким образом, Ленин стремился к тому, чтобы Совет имел «реальную боевую опору» [116] .

В статье «Умирающее самодержавие и новые органы народной власти» (ноябрь 1905 г.) Ленин прямо отмечал появление наряду с ослабевшим царским режимом органов, представляющих власть народа (рабочих, крестьян, других «народных элементов»). Социал-демократы, по его замечанию, входят в Советы рабочих депутатов и иные организации, будучи во «временном союзе» со всеми революционными демократами (и сохраняя партийную обособленность). Ленин восклицал в статье: «Да здравствуют новые органы власти народа!» [117]

В январе 1906 г., когда уже были арестованы члены и Петербургского, и Московского советов рабочих депутатов, а властью был принят избирательный закон о выборах в I Государственную Думу, Ленин написал статью «Государственная Дума и социал-демократическая тактика». Он скептически относился к позиции рабочих, которая заключалась в выборах уполномоченных без дальнейшего хода в избирательной кампании в Думу. Позиция лидера большевиков заключалась в необходимости полного бойкота Думы, которая являлась, по его словам, «карикатурой» на народное представительство. Потерпевшие к тому времени поражение Петербургский и Московский советы рабочих депутатов, по мысли автора, «были избраны самими рабочими не по полицейским “законным формам”» [118] , но им не хватило «прочной опоры» в боевой организации пролетариата.

Народный характер Советов был подчёркнут В.И. Лениным и в брошюре «Победа кадетов и задачи рабочей партии», вышедшей в апреле 1906 г. Полемизируя с кадетами в ходе предвыборной кампании во II Государственную Думу, Ленин подчеркнул мысль о том, что Дума не является на самом деле парламентом, а конституционалисты-демократы не выражают требований народных масс. В своём рассуждении он обратил внимание на революционные организации 1905 г., которые, по его мнению, и выражали потребности народа. Речь шла о Советах рабочих, крестьянских, железнодорожных, солдатских депутатов. Советы, писал Ленин, представляли собой «продукт самобытного народного творчества, как проявление самодеятельности народа, избавившегося или избавляющегося от старых полицейских пут. Это были, наконец, именно органы власти, несмотря на всю их зачаточность, стихийность, неоформленность, расплывчатость в составе и в функционировании» [119] . В качестве примера он приводит захват типографии Петербургским советом для печатания собственных «Известий», конфискацию правительственных денег железнодорожными стачечными комитетами на юге страны.

Основное отличие этой власти, подчеркнул Ленин, было в том, что она опиралась не на силу оружия, а на народные массы, в чём он видел бесспорную новизну этих органов власти в истории нашей страны. О Советах Ленин писал: «Это – власть, открытая для всех, делающая всё на виду у массы, доступная массе, исходящая непосредственно от массы, прямой и непосредственный орган народной массы и её воли» [120] . Наряду с диктатурой царской власти «вырастает» диктатура новой, народной власти, которая вступает в борьбу со старым режимом, неизбежно применяет насилие по отношению к нему, создавая новое, революционное право, как бы новый строй. Эпоха революционного «вихря», по выражению Ленина, стала временем, когда народные массы сами творили историю.

В.И. Ленин рассматривал Советы как органы народной и революционной власти, как представительство масс, которое, будучи не удовлетворённым политикой царского правительства, способно на вооружённое восстание, чему и должны содействовать большевики. Советы должны возникать, функционировать именно как боевые органы восстания и только в связи с революционной ситуацией.

Меньшевики иначе смотрели на сущность Совета. Ю.О. Мартов писал П.Б. Аксельроду в конце октября 1905 г., что «Совет делегатов рабочих» стал воплощением идеи «революционного самоуправления» [121] . Он также обратил внимание на то, что Совет может способствовать реализации проекта всероссийского рабочего съезда. О том, с какой целью такой съезд мог быть создан, свидетельствует, например, резолюция 4-го Объединительного съезда закавказских социал-демократических рабочих организаций (сентябрь 1906 г.): объединение рабочих всей страны в такую организацию может способствовать осознанию российского пролетариата как единого класса; кроме того, съезд будет способствовать сближению и слиянию рабочего движения с социал-демократией, а в конечном итоге – к «расширению и углублению революции» [122] . Советы рассматривались меньшевиками как органы объединения рабочих масс, как организационное средство отстаивания своих экономических и иных интересов, хотя и не насильственным путём, как о том говорили большевики. Именно поэтому меньшевики, как и большевики, также проявляли определённый интерес к деятельности Петербургского совета, старались быть максимально вовлечёнными в его мероприятия.

Каким образом оценивали опыт Петербургского совета современники и непосредственные участники событий, связанных с ним? Влияние Петербургского совета рабочих депутатов было настолько очевидно, что его признавали даже представители либерально-буржуазной прессы. Издатель газеты «Новое время» А.С. Суворин публиковал в ней «Маленькие письма», посвящённые его оценке настоящего политического момента, в ноябре 1905 г. В его рассуждениях содержится ставший впоследствии знаменитым и растиражированным пассаж: «Где правительство? Их два: одно правительство гр. Витте, другое – Совета рабочих депутатов» [123] . При этом, замечал Суворин, большей властью располагал именно Совет, поскольку он «диктаторствует с замечательной энергией вот уже больше месяца» [124] . Совет проводил стачки, пугая колоссальностью своих действий и правительство Витте, и столичных городских жителей. Забастовка – это, по словам Суворина, «жестокий кнут», которым пользуется Совет рабочих депутатов. Известный издатель замечал, что «против этой силы и власти надо иметь равносильный авторитет, авторитет народного собрания или гения, великана, а у нас этого и в помине нет» [125] . Оценка настоящего момента, понимание реальной власти Совета рабочих депутатов привели Суворина к неуверенности в том, что граф Витте сможет «спасти» Россию от той «беды», в которой она оказалась. Позднее, в одном из продолжений «Маленьких писем», Суворин задал риторический вопрос: «Ах да, кому нужна правда и где она, у кого? У графа Витте, у Петрункевича, у Хрусталёва-Носаря, у Орехова, у социал-демократов, у социал-революционеров, у крестьян, которые грабят и жгут, у крестьян, которые работают и ужасаются? У кого?» [126] Когда 27 ноября 1905 г. был арестован председатель Совета Г.С. Хрусталёв-Носарь, Суворин на следующий день опубликовал свой материал в газете, с сожалением оценивая этот арест: «Когда мне сказали об этом вчера вечером, я не верил. Я всё ждал, что г. Хрусталёв арестует гр. Витте, его министров, градоначальника и т. д.» [127] . Конечно, он как журналист мог приукрасить те или иные стороны реальных событий и действий сторон ради привлечения внимания к своей газете и увеличения продажи тиража, тем более что событий и поводов для этого в тот момент было немало. Тем не менее «Письма» Суворина представляют большой интерес. Они являются свидетельством и примером того, как оценивалось в прессе положение Совета рабочих депутатов в Петербурге.