Чтение онлайн

Гейзерих постановил, что хозяин может мучить своих слуг до тех пор, пока они не покорятся его воле…

В Регии, когда наступили пасхальные торжества, верующие католики открыли запертую церковь. Узнав об этом, арианский пресвитер Андуит, собрав вооруженный отряд, натравил его на толпу невинных. Они входят, обнажив мечи, некоторые взбираются на крышу и через церковные окна осыпают наших стрелами… Те, кто не погиб тогда от меча, впоследствии были замучены по королевскому приказу и все почти убиты, особенно люди почтенного возраста. То же произошло и в других местностях, например в Тунузуде, Гале и деревне Аммония…

Гейзерих предписал тогда же, по совету своих епископов, чтобы у него во дворце и во дворцах его сыновей для различных служб были только ариане. Среди прочих дошло дело и до нашего Армогаста… Долго и многократно выворачивали ему голени, обвязывая веревками их так, что они скрипели… Человека по имени Сатур всячески принуждали стать арианином. Его судили, грабили, мучили, изгнали нищим, запретив появляться в городе… Что делал Гейзерих в Испании, Италии, Далмации, Кампании, Калабрии, Апулии, Сицилии, Сардинии, Бритии, Луканин, Эпире Старом и в Элладе — об этом лучше расскажут те, кто претерпел там горькие страдания… Да будет здесь конец рассказу о нашем преследовании от Гейзериха, совершенном столь же непреклонно, сколь и жестоко. Царствовал он тридцать семь лет и три месяца.

(Из книги II). Наследником Гейзериха стал его старший сын Хунерих. В начале своего царствования по варварскому лукавству он стал действовать мягко и умеренно, особенно в отношении нашей веры, так что далее там, где при Гейзерихе духовные собрания были запрещены, стали собираться люди. И чтобы показать себя верующим, он распорядился усиленно разыскивать еретиков-манихеев, многих из которых сжег, других отправил на кораблях за море; против манихеев, которых он нашел среди ариан, он воспламенился еще более… За это упомянутый тиран кажется достойным большой похвалы, но он вызвал недовольство тем, что, будучи одержим жадностью и ненасытностью, обременял области своего королевства различными хитро придуманными повинностями, так что именно о нем говорилось: «нуждающийся в доходах царь — есть великий беззаконник». Он также дал разрешение карфагенской церкви, когда об этом попросил император Зенон и царица Плацидия, поставить епископом того, кого хочет церковь, ибо уже в течение двадцати четырех лет она была лишена его (при условии, чтобы арианские епископы в Константинополе и других провинциях Востока в своих церквах обращались к народу на каком угодно языке и жили по своему христианскому закону).

Огромное количество наших католиков ходило в одежде варваров, потому что они служили при дворе. Король распорядился поставить в церковных дверях палачей, которые, увидев мужчину или женщину в одежде их племени (входящими в храм), набрасывали им на голову небольшие палки с зубцами и, защепив ими волосы, сильно дергали и вместе с волосами срывали с головы и всю кожу. Некоторые тут же теряли зрение, другие умирали от боли. Женщин же после этого наказания с оскальпированными головами, с глашатаями впереди, водили по улицам для показа всему городу… Поскольку таким способом он не мог сломить стену веры, король решил людей нашей веры, служивших в его дворце, лишить продовольствия и денег и вдобавок изнурить сельскими работами. Он также отправил людей знатных и очень изнеженных под Утику, чтобы они под лучами палящего солнца жали там хлеба… Он, являвшийся раньше перед всеми мягким, теперь, желая после своей смерти оставить царство сыновьям, чтобы это удалось, стал преследовать брата своего Теодериха и сыновей его, а также сыновей брата Гентона… Сначала, зная, что жена Теодериха умна, и боясь, как бы она не вооружила своего мужа или старшего сына хитрыми планами, он приказал убить ее мечом за вымышленное преступление. После был убит старший сын, которому в соответствии с законами Гейзериха, как старшему среди всех, надлежало первому наследовать царство… Тогда же и старшего сына Гентона, по имени Годаг, с женой, без раба и служанки отправил в изгнание. Брата Теодериха, после убийства его жены и сына, также отправил в изгнание, а после его смерти уцелевшего младшего сына и двух взрослых дочерей, посадив на ослов и осыпая оскорблениями, выгнал. Многих чиновников и знатных людей из своего племени, лживо обвиняя в преданности брату, одних сжег, других удавил, подражая в этом своему отцу Гейзериху, который жену своего брата, привязав к ней тяжелые камни и раскачав, бросил в Амсагу, знаменитую реку 1 (ирты, а после смерти матери умертвил и ее сыновей… Некого Хельдига, которого отец его сделал препозитом королевства, пожилого воина, обесчестил и обезглавил; жену же его с другой женщиной по имени Теухария сжег в центре города… Он сжег не только епископа своей веры Юкунда, но также и многих пресвитеров и диаконов своих, то есть ариан, убил и бросил зверям… Таким образом, он уничтожил за короткое время всех, кого боялся, и, думая, что этим он укрепил свое царство, и чувствуя себя во всех отношениях спокойно и безопасно, он, рыча, как лев, все копья своего гнева направил на преследование католической церкви… Что дальше? Прежде всего тиран издает ужасный приказ, по которому никто не может служить в дворцовом войске и занимать общественные должности, если не станет арианином. Огромно число тех, кто, не уступая силе, дабы не потерять веру, бросили земную службу. Таковых тотчас же выгнали из их домов, лишили своего имущества и сослали… Он также предписал собрать святых дев (монахинь) и направил вандалов с повивальными бабками своего племени для осмотра и обвинения в нарушении целомудрия… Подвесив к их ногам тяжелые гири, прикладывали раскаленные железные пластины к груди, животу, спине и бокам. Некоторым посреди мучений говорили: скажите, что епископы и клирики с вами спят. Мы знаем, что многие тогда умерли от жестоких мучений, другие, уцелевшие, согнулись, ибо кожа на них высохла… Какими реками слез я буду сопровождать рассказ о том, как епископов, пресвитеров, диаконов и других членов церкви, всего 4966 человек, он изгнал в пустыню… Тогда же было приказано сопровождавшим изгнанников маврам, чтобы тем, кто не мог идти, связали ноги и тащили их, как падаль, по твердой, неровной от камней земле. Сначала рвалась одежда, а потом были поражены разные части тела. У одних были размозжены головы об острие камней, у других рассечены бока, и поэтому люди испускали дух… Мы не в силах были сосчитать количество погибших. Скромные могилы святых поднялись вдоль всей большой дороги. Холмики говорят о них. Остальные, более приспособленные, дошли до пустынных мест, где и были размещены, получая, как скот, для пропитания лишь ячмень… Но позже и ячмень не давали. Он издал приказ, чтобы никто из людей его веры не садился за один стол с людьми нашей веры и вообще не ели с католиками.

(Из книги III). Он вызвал всех католических епископов в Карфаген на диспут с арианскими епископами. Когда наши епископы находились в Карфагене, он тайно направил своих людей с декретом в различные провинции и в один день закрыл католические церкви во всей Африке, а все состояние церквей и епископов подарил своим. Не зная, что сказано об арианах в законе, который недавно христианские императоры из почтения к католической церкви издали против них и других еретиков, он не постеснялся обратить его против нас, добавив от себя то, что было угодно его тиранической власти… Он приказал, чтобы всех епископов, собравшихся в Карфагене, церкви и дома которых были уже захвачены, ограбили в их убежищах и выгнали за город, не дав им с собой ни животного, ни раба, ни сменной одежды… Этот зверь, жаждущий крови невинных, пока епископы еще не были отправлены в изгнание, распорядился направить одновременно во все провинции африканской земли палачей, дабы не осталось ни одного места, и дома, где не было бы скорби и воплей, дабы не было пощады ни возрасту, ни полу, кроме подчинившихся их воле. Одних избивали палками, других подвешивали, третьих жгли огнем. Женщин, преимущественно знатных, вопреки закону природы, совершенно обнажив, мучили публично. Одну из них, по имени Дионисия, сначала били палками…, потом жестоко истязали… И сестра ее Датива, и Леонтия, дочь святого Германа епископа, и почтенный врач Эмилий, и благочестивый Терций, и прославленный исповеданием троицы Бонифаций из Сибиды — пусть, кто может, расскажет по порядку, что они перенесли и какими пытками были замучены… Кто изъяснит, какие муки за Христа перенес богатый муж в большом городе Тубурбе. После бесчисленных ударов палками его неоднократно поднимали на дыбы и в течение дня его то поднимали вверх, та стремительно опускали веревки, и он камнем обрушивался всей тяжестью тела на булыжную мостовую. О том, что совершалось в городе Кулузе, я не могу и сообщить, потому что невозможно сосчитать число мучеников и исповедников.

Виктория, достойная своего имени, была подвешена и сожжена на глазах толпы…

Восхвалить же Викториана, гражданина города Адрумета, бывшего тогда проконсула Карфагена, у меня не хватает слов. В Африке не было человека богаче, и у царя-безбожника он почитался вернейшим человеком, ибо всегда исполнял все поручения. От короля ему передали дружеский наказ: если он согласится с приказом, то будет у него первым человеком… Сколько времени и каким мукам подверг его раздраженный тиран, этого человеческая речь передать не в силах…

Кто в состоянии описать страдания мучеников в городе Тамбайе? Там двух братьев сначала подвесили, привязав к ногам тяжелые каменные глыбы… Как жгли их раскаленными железными полосами, как терзали когтями! Каким мукам подвергали!

Поторопимся сообщить, что произошло в Типасе, городе Великой Мавретании. Жители этого города, узнав от нотария Кирила, что в их город на погибель их душ назначен арианский епископ, бежали морем в Испанию. Остались лишь немногие, не нашедшие средств переправиться. Арианский епископ сначала лаской, потом угрозами стал побуждать их принять арианство. Но, укрепившись в Господе, они не только подняли на смех безумие увещавшего, но и открыто собравшись в одном доме, стали служить божественную литургию. Узнав об этом, епископ тайком отправил на них донос в Карфаген. Король, прочитав его, разгневался и послал туда некоего комита с приказанием собрать жителей всей провинции на форум, вырезать им языки, отрезать правые руки. Когда это было сделано, то по вдохновению святого духа они заговорили и говорят теперь, как и раньше. Если кто не захочет этому верить, пусть отправится в Константинополь: там он найдет одного из этих людей, иподиакона Репарата, свободно и четко изъясняющегося. Именно поэтому его весьма почитают во дворце императора Зенона. Особенное почтение оказывает ему царица…

Кто может последовательно перечислить разные мучения, которым вандалы подвергли людей или по королевскому приказу, или по своеволию. Если писатель постарается изложить все, что произошло в Карфагене, он, не прибегая ни к каким особым словам, не сможет далее перечислить одни названия пыток. Это видно из того, что и сейчас у всех перед глазами. Ты увидишь безруких, слепых, безногих, с обрезанными носами и ушами, увидишь людей, у которых после подвешивания вывернуты руки и головы которых находятся между лопатками, потому что их долго подвешивали на дыбах, дергая веревками за руки. Иногда канаты рвались, и тогда, сорвавшись с высоты; одни разбивали череп и слепли, другие с переломанными костями тут же испускали дух. Если кто считает это сказкой, пусть расспросит Урания, посла императора Зенона, в присутствии которого это совершалось по той причине, что он приехал туда для зашиты католической церкви. Тиран, желая показать ему, что он никого не боится, расставил толпу жестоких палачей на тех площадях и улицах, по которым посол должен был следовать во дворец и выходить оттуда…

Тогда был отправлен в ссылку епископ Евгений и весь клир Карфагенской церкви, измученный голодом и пытками, числом более 500. Среди них было много детей-чтецов…

И это время арианские епископы, священники и клирики свирепствовали больше самого короля и вандалов. Они, опоясавшись мечами, направлялись всюду чинить гонения вместе со своими клириками. Невозможно рассказать, какие чудовищные и невероятные преступления творил над нашими людьми епископ Антоний, превосходивший других своей жестокостью.

Их епископы и священники с вооруженными отрядами обходили по ночам деревни и города, вламывались в дома и входили похитители душ с водой и мечом. Кого находили они в доме, и в том числе спящими в постели, тех кропили водой и с дьявольскими усмешками провозглашали их своими христианами (арианами), тем самым обнаруживая, что их ересь скорее комедия, а не религия. Многие мужчины и женщины, убоявшись неистового зверства вандалов, стали прятаться, одни в пещерах, другие в пустынных местах, причем никого об этом не уведомляя, а там без людской помощи, от голода и холода испускали дух, сокрушенный и измученный…

В это время случился невероятный голод, охвативший всю Африку. Не было вовсе дождя, и ни одна капля воды не упала с неба. Лик земли оставался мертвым. Летом виноградная лоза не покрылась густыми гроздьями, не зазеленели неорошаемые посевы. Вечнозеленые густолистые маслины не были покрыты обычными прекрасными плодами. На плодовых деревьях не появились цветочные почки, которые принесли бы, как обычно, плоды. Все было мрачно и отвратительно. Бедствие, равное чуме, потрясло Африку.

Земля не дала силы для роста злаков ни для людей, ни для скота. Пересохли русла еще недавно стремительно бегущих рек. Стали совсем сухими, утратив неиссякаемость, жилы бурлящих источников. Нигде не было видно ни овец, ни коров, ни даже полевых и лесных зверей. Когда трава в сырой долине начинала приобретать цвет скорее беловатый, чем зеленый, над ней тотчас же проносился жгучий огненный ветер и все иссушал и сжигал, ибо песчаная буря в этом воздухе затягивала мглою всю местность. Волы не тащили плуга, и он не изрезывал землю и не переворачивал дерн. Не было волов. Не было в это время никакой торговли. Не осталось вовсе городов. Одни из жителей умерли, а те, что остались, искали себе могилу.