Чтение онлайн

— Господи, — воскликнула она, — что с тобой случилось?

— Волки, — объяснил Петвин. — Они напали на нас на северной дороге.

— И ты таким образом представляешь себе перевязку? — Она бросила на Петвина возмущенный взгляд. — Она же грязная! Тебе надо поскорее промыть рану и заново перевязать.

— Нет! — возразил Ричиус. — Мне надо найти Джоджастина. Где он, Дженна? С Бьяджио?

Девушка кивнула и взяла Ричиуса за руку, пытаясь осмотреть рану.

— Нехорошее дело, Ричиус. Идем со мной, и…

— Они в зале совета? — нетерпеливо спросил принц.

— Да, но ты не можешь идти туда в таком виде!

— Я должен. Мне надо знать, что происходит. Петвин?

Он протянул руку за курткой. Петвин неохотно отдал, и Ричиус с трудом натянул ее, особенно на перевязанную руку. Стряхнул с колен грязь; радуясь хотя бы тому, что куртка достаточно длинная, дабы прикрыть побольше тела, и зашагал по коридору. Дженна умоляла его остановиться, но он не стал слушать. О своей ране он позаботится потом.

— Может, мне доложить, что ты пришел? — беспокоился Петвин. — Я не хочу врываться к ним без предупреждения.

— Это наш дом, Петвин, а не Бьяджио. Мы здесь не привыкли к церемониям. Если Бьяджио хочет любезностей, пусть возвращается в Черный Город.

Зал совета находился на первом этаже, в конце длинного пустынного коридора. Им редко пользовались, как и тронным залом. Дариус Вентран был скромным королем, а большинство проблем, которые ему приходилось решать, не требовали собраний и хитроумных планов. Он управлял страной коневодов и фермеров, и его не интересовали внешние атрибуты власти. Хотя трон у него все-таки был, он отличался скромностью, и король редко на нем восседал. В основном это происходило в торжественные моменты, когда надо было произвести впечатление на послов и важных персон. Но на дальнем севере империи значительные события случались не так часто.

Дверь в зал совета оказалась плотно закрытой. Ричиус приложил ухо к замочной скважине. До него донеслись голоса — негромкие, вежливые, сдержанные. Он вздохнул с облегчением, не услышав криков вспыльчивого Джоджастина.

— Они там, — прошептал он Петвину. — Готов?

Петвин нервно кивнул.

— Да.

Ричиус ободряюще улыбнулся другу.

— Не волнуйся, — чуть слышно сказал он и тихо приоткрыл дверь.

— … сохранит полное управление Арамуром, так?

Голос принадлежал Джоджастину. Удивленный вторжением, старик повернулся к двери — и тут же забыл о госте, сидящем напротив за столом.

— Ричиус! Я рад, что ты вернулся. У нас гость.

Граф Бьяджио сразу же встал и воззрился на принца ярко-сапфировым взглядом. В несколько стремительных шагов он пересек зал.

— Принц Вентран! — Граф протянул ему руку. — Я счастлив наконец познакомиться с вами!

Ричиус взял протянутую руку и опасливо ее пожал. Многочисленные кольца Бьяджио больно впились в кожу.

— Спасибо, — неуклюже ответил он.

— Я — граф Ренато Бьяджио, — представился он с ослепительной улыбкой. — Надеюсь, вы обо мне слышали.

— Да. — Ричиус поспешно отпустил руку гостя. Пальцы Бьяджио неожиданно оказались ледяными.

— Извините, что рука такая холодная, принц Ричиус. День студеный, а я не очень здоров и потому особенно чувствителен к холоду. Эти морозные страны неприветливы с нами, уроженцами Кроута.

Ричиус кивнул. Родиной Бьяджио был Кроут — остров на юге империи. Как и у всех его жителей, у Бьяджио была темная атласная кожа, и — как и все островитяне — он питал явное отвращение к ненастной погоде. Долгие дни, проведенные на солнце, придали его волосам янтарный цвет. Даже его речь наводила на мысли о каких-то дальних странах. В его интонации ощущалось некое щегольство или чрезмерное дружелюбие, от чего Ричиус испытывал неловкость. И глаза у графа были необычные: сверкающие и прозрачные, как у ребенка или у кошки, они напоминали два ограненных камня.

— Вы очень далеко от дома, граф, — сказал Ричиус. Эта фраза невольно прозвучала как вопрос: «Почему?» Джоджастин тоже встал и подошел к ним. На лице старого управляющего читалось нескрываемое возбуждение.

— У графа для тебя новости, Ричиус, — сообщил он. — Почему бы нам не сесть и не выслушать их? Ваше мнение, граф?

— Конечно, — согласился Бьяджио. — А у принца вид просто-таки несчастный. Ему следует сесть и, возможно, выпить немного вина. Разрешите мне, пожалуйста. — Бьяджио вернулся к столу и взял графин с вином. Затем, налив в собственный стакан щедрую порцию, протянул его Ричиусу. — Вам, принц Ричиус. Надо дать стакан и вашему спутнику. Кто этот молодой человек?

Ричиус жестом попросил Петвина подойти ближе.

— Это Петвин, граф. Друг. — Петвин поклонился.

— Солдат?

— Да, милорд, — ответил Петвин. — Гвардеец. — Бьяджио понимающе улыбнулся.

— А, один из героев Люсел-Лора! Император просил меня выразить вам благодарность за все, что вы там сделали. Он очень гордится каждым из вас.

— Правда? — удивился Петвин.

— Конечно. Все вы храбро сражались. Императору это известно. — Бьяджио устремил свои странные глаза на Ричиуса. — Он знает: вы сделали для него все, что было в ваших силах.

— Это так, — подтвердил Джоджастин. — Приятно слышать, что император ценит их самопожертвование.

— О, он очень высоко ценит то, что они сделали, — повторил Бьяджио. — А для вас у него есть особая награда, принц Ричиус. Садитесь, я все вам расскажу.

Принц посмотрел на Джоджастина. На лице старика сияла многозначительная улыбка, означавшая: «А что я тебе говорил?» Бьяджио подошел к столу и выдвинул для Ричиуса стул. Неужели Джоджастин прав? Это казалось невероятным — но это было так! Скоро у Арамура будет новый король. Когда наконец все сели за стол, Бьяджио занял место напротив Ричиуса. Он подался вперед и положил подбородок на сцепленные руки.

— У меня есть для вас нечто особое, принц Ричиус. Бесценный дар от самого императора.

— О, и что же это?

Бьяджио запустил руку под плащ и вытащил оттуда тонкий желтый пергамент.

— Вот это.

Ричиус бережно взял пергамент и ногтем подцепил восковую печать. Это была прекрасная плотная бумага: на такой пишутся тексты государственных договоров. Он развернул свиток и начал читать:

Ричиусу Вентрану

Смерть твоего великого отца печалит меня. Ты должен явиться в Нашу столицу в тридцатый день зимы на церемонию коронации в качестве короля Арамура.

Послание было подписано просто: Аркус .

Ричиус застыл, глядя на императорский приказ. Он оказался совсем не таким, какой он ожидал, особенно — похвальный отзыв об отце. Император и король были заклятыми врагами, постоянно вели споры по поводу любой мелочи в управлении Арамуром. Хотя король в этих спорах всегда проигрывал, это не мешало ему затевать все новые и новые. Ричиуса весьма озадачило проявленное императором великодушие. Как он мог назвать его отца великим? Подпись тоже выглядела странно. Аркус подписался одним только именем, ничего к нему не добавив. Что за дружеский жест?