Чтение онлайн

— Ты знал, что есть еще один уровень защиты, Джош подписывал все документы. Вот почему ты всегда перекладывал всю работу на него. Потому что ты знал, что он не заметит расхождений. Он хороший адвокат, но гораздо лучше целует задницы. Он не стал бы сомневаться ни в чем, что ты ему скажешь сделать.

— Он был идеальным козлом отпущения. Все видели, что мы с ним были врагами. Мы были соперниками за эту работу, и мы ненавидели друг друга до глубины души. Казалось правдоподобным, что он наймет кого-то, чтобы убить меня. Но ты знал, что если Данте и Кэл попадут к нему в руки, Джош запоет, как птичка. Он знал о растрате? Участвовал ли он в этом?

Бесстрастное лицо дяди Орана ничего не выдает. Только блеск его темных глаз показывает, что он по-прежнему внимательно слушает.

— Это не имеет значения, — говорю я. — Тебе нужно было избавиться от него. Поэтому ты отправил его домой пораньше, до того, как Данте и Кэл могли появиться здесь. Сказал им, что он весь день был на больничном. Потом ты поехал с ним в аэропорт и приставил пистолет к его подбородку. Или ты нанял кого-то для этой грязной работы? Я не могу представить, как ты испачкал кровью и мозговым веществом один из своих костюмов.

Губы Орана подергиваются от отвращения, и я уверена, что он сделал это сам. Он старше Джоша, но он выше, и на его стороне была неожиданность. Джош ожидал предательства от Орана не больше, чем я.

— Нет, — говорю я. — Ты сделал это. Ты не мог рисковать, что какой-то так называемый киллер снова испортит работу. Как только Джош убрался с дороги… Я полагаю, ты перевел часть денег на его счет, чтобы он выглядел виноватым. Не достаточно, чтобы серьезно сократить то, что ты украл, но достаточно, чтобы мы знали, что Джош не экономил на зарплате.

— И я полагаю, ты думал, что Джинн избавит тебя от последней неувязки в Теннесси. Будет выглядеть так, будто Джош не успел отозвать заказ. Все улики исчезли бы. Меня бы не было. Джош взял бы вину на себя. А ты… что именно? На кой хрен тебе вообще нужны были эти деньги?

Это единственная часть, где Оран не может молчать. Его глаза сузились до щелей, а пожелтевшие зубы обнажились, когда он шипит:

— Я хотел их, потому что они мои. Это был мой долг.

— Как ты это понял? — спрашиваю я. Я знаю, что дядя Оран получает 50 % от прибыли юридической фирмы, что является огромной суммой денег. Вдвое больше, чем получают другие партнеры.

— Тебе платят много за управление этим местом.

— Мне вообще не должны платить! — кричит он.

— Доля в юридической фирме… Я должен получить половину империи! Или больше! Я старший сын, а не Фергус.

— Ты внебрачный сын, — холодно говорю я. Меня это никогда не волновало, но я злюсь на Орана и хочу причинить ему боль, если смогу, как он причинил боль мне. — Эта империя в десять раз больше, чем была при дедушке, благодаря моему отцу. Это он построил ее до сегодняшнего состояния. Ты этого не сделал. Ты не смог.

— Ты даже не представляешь, что я могу сделать, девочка, — шипит Оран.

Возможно, он прав. Потому что быстрее, чем я успеваю моргнуть, мне в лицо направляют пистолет.

Я насмехаюсь.

— Ты собираешься застрелить меня? Прямо здесь, в офисе? На этот раз тебе не на кого свалить вину. Убьешь меня, и мой отец выследит тебя, как собаку, и срежет плоть с твоих костей по унции за раз.

— Я не собираюсь тебя убивать, — усмехается Оран. — Ты убьешь себя сама.

Он тянется к своему столу и достает бутылочку с таблетками. Мой желудок сжимается, когда я читаю этикетку. Там написано: Риона Гриффин. Он получил рецепт на мое имя.

— Тебе не удастся дважды провернуть один и тот же трюк, — говорю я ему.

— Я не знаю… — говорит Оран. — Я не думаю, что кто-то верит, что ты счастлива, Риона. Не совсем. Что у тебя есть в жизни, кроме работы? Ничего.

Когда он задает этот вопрос, на одно дикое мгновение мой мозг отвечает: Рэйлан. Пока я не вспомнила, что у меня больше нет его. Он был у меня только на короткий миг. А потом я его бросила.

Оран откручивает крышку от бутылочки с таблетками и подталкивает ее ко мне. Он размахивает пистолетом перед моим лицом. Дуло выглядит таким же темным и пустым, как глаза дяди Орана.

Я не знаю, что это за таблетки, но это неважно. Я могу выблевать их потом. Пока что я должна притворяться, что сотрудничаю. Иначе он просто пристрелит меня.

Оран висит на волоске. Я серьезно недооценила отчаяние моего дяди.

Я пришла сюда, чтобы противостоять ему, думая, что он все еще тот человек, которого я знала. Я думала, что смогу его образумить. По крайней мере, я думала, что он поймет, что все кончено, он проиграл.

Я не понимала, сколько ненависти кипело под его кожей. Ненависть к моему отцу… и ко мне. Он никогда не любил меня. Он никогда не уважал меня. Он использовал меня, когда это было удобно. А когда я вставала на его пути, он пытался утопить меня, как крысу.

Я доверяла ему. Но он никогда не заслуживал этого доверия.

Рэйлан заслужил. Как бы я хотела крикнуть ему, как тогда, у амбара. Я бы хотела, чтобы он прилетел и спас меня. Но он в пятистах милях отсюда. Я провела весь этот чертов день, уезжая от него.

Мне придется спасаться самой, если я хочу выжить.

— Подними это, — рявкнул на меня Оран.

Я поднимаю бутылочку с таблетками. Она маленькая и легкая. Белые таблетки гремят внутри.

— Проглоти их, — шипит Оран.

Я вытряхиваю несколько таблеток на ладонь. Затем запиваю их глотком виски.

Часы тикают. Вероятно, у меня есть только тридцать минут или около того, прежде чем они начнут действовать.

— Прими их все, — приказывает Оран.

Наверное, не имеет значения, сколько я приму. Мне все равно придется выблевать их все. Или Оран застрелит меня, и тогда таблетки не будут иметь значения по совершенно другой причине.

Я проглатываю оставшиеся таблетки вместе с остатками виски.

Тик-так, тик-так.

— Что теперь? — говорю я Орану.

— Теперь ты пишешь предсмертную записку, — говорит он.

— Мне нужна бумага.

Оран роется в своем столе. Он достает лист плотной, кремовой пергаментной бумаги. Только лучшее для дяди Орана.

— Что ты хочешь, чтобы я написала? — говорю я.

Оран откидывает голову назад, глаза закрыты, он думает о том, что там должно быть написано. Я поднимаю его позолоченную ручку с подставки.

— Дорогая семья, — начинает он. — Мне очень жаль, что я так поступила с вами. Но я думаю, что так будет лучше. Мне так больно. Я просто не могу больше это выносить…