Чтение онлайн

Элисон кивнула.

— Кажется, сам воздух тянет нас к себе.

Сила Охотника внутри меня зашевелилась активнее, реагируя на привычную среду.

Коридор заканчивался тяжелой дверью из какого-то черного материала, похожего на металл, но на ощупь органического. По ее поверхности ползли письмена Неблагого Двора, постоянно меняя форму и расположение.

Я уставился на символы и с удивлением обнаружил, что прекрасно их понимаю. Знание текло сквозь меня, как будто я всегда это знал.

— Палата Сердца Зимы, — тихо прочел я. — Те, кто войдет сюда неподготовленным, станут пищей для холода.

Элисон бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— С каких это пор ты понимаешь письмена Неблагого Двора?

— С тех пор, как я поглотил силу Охотника, — прошептал я. — Как будто у меня в голове появилось приложение-переводчик, о котором я даже не просил.

— Станут пищей для холода? — спросила она.

— Это значит, что они будут высасывать тепло из твоего тела, пока ты не замерзнешь, — перевел я, чувствуя неприятный привкус во рту.

Элисон готовила очередное заклинание нейтрализации, пока я возился с замком, используя знания Охотника, чтобы определить правильную последовательность действий. Дверь бесшумно распахнулась, и за ней обнаружилась огромная комната.

Эта комната была полна острых углов и идеальной симметрии, массивное шестиугольное помещение со стенами из черного льда, в которых искаженно отражались наши силуэты. Потолок с остроконечной вершиной был украшен замысловатыми узорами из инея, которые, казалось, двигались и менялись, если смотреть на них краем глаза. В центре возвышался ледяной помост, на котором стоял трон, вырезанный из цельного массивного темного кристалла.

— Это зал Двора, — прошептал я, и откуда-то из глубины меня всплыли знания. — Прямое продолжение царства Неблагого Двора.

— Это невозможно, — воскликнула Элисон, широко раскрыв глаза. — Царства должны быть отделены друг от друга, в этом и заключается суть древних соглашений. Они не могут просто так обосноваться в нашем мире.

— Похоже, кто-то забыл им об этом сказать, — ответил я, оглядывая невероятную архитектуру. — Правила меняются, Элисон. Или их нарушают.

Мы осторожно вошли внутрь. Воздух был густым и душным, словно сама атмосфера была пропитана злобой. Вдоль стен висели какие-то трофеи: оружие, артефакты и то, что выглядело как застывшие во времени мгновения, запечатленные в ледяных кристаллах.

— Это камеры хранения, — сказал я, вспомнив о магической конструкции из старых текстов, которые показывал мне отец. — Артефакты, которые Двор счел достойными того, чтобы хранить их в нашем царстве.

Элисон подошла к одной из стен и с профессиональной беспристрастностью изучила застывшие композиции.

— Большинство из них, оружие или какие-то устройства.

Я подошел ближе, чтобы рассмотреть коллекцию. В каждом кристалле было что-то свое: древние кинжалы с рунами, которые менялись на глазах, сферы, в которых, казалось, бушевали бури, предметы, похожие на украшения, но излучающие силу, выходящую далеко за рамки простого декоративного элемента.

— Они собирают инструменты, — тихо сказал я. — Создают арсенал.

Мое внимание привлекла одна камера, которая была больше остальных. В ней находилось что-то вроде карты, не нашего мира, а пограничных пространств между мирами. Обозначения по краям указывали на слабые места, возможные точки перехода. От этого зрелища по спине побежали мурашки.

— Они планируют нечто более масштабное, чем просто перенести сюда Мост, — пробормотал я. — Они прокладывают маршруты для вторжения.

— Ну и ну. Рад вас видеть. Опять, надо полагать. Очередная проверка.

Голос раздался у меня за спиной, культурный и мягкий, с едва уловимым восточноевропейским акцентом. Я обернулся и увидел Владимира Гомболу, стоявшего у входа в сопровождении двух мужчин, которые явно уже не были людьми в полном смысле этого слова. Их глаза светились силой Неблагого Двора, а пальцы заканчивались темными когтями.

— У тебя глаза твоей матери, — сказал он, изучая меня с холодным интересом. — Мне показалось, что я узнал что-то знакомое, когда вы с напарницей были здесь в прошлый раз. Тот же дерзкий взгляд. Прямо перед тем, как ее сила была разрушена.

Это поразило меня сильнее всего остального.

Я знал, что Неблагое охотится на морфов. Но не думал, что Гомбола был с ней знаком.

— Ты убил мою мать? — Сила внутри меня пульсировала опасной энергией, когда сила Охотника откликнулась на мой гнев.

— Не лично, — пожал плечами Гомбола. — Это была привилегия предыдущего. Но я был там. Твоя мать сражалась до последнего. — Он указал на застывший кристалл. — Этот последний момент очень ценен. Один из самых ярких примеров материнского неповиновения в нашей коллекции.

Я сделал шаг в его сторону, и мои руки начали светиться от заимствованной силы Неблагого.

— Ты, сукин...

— Кэл! — предупреждающе крикнула Элисон. Я обернулся и увидел, что она идёт ко мне.

— Нам нужно уходить, — сказала она, подойдя ко мне и схватив за руку. — Сейчас же.

И тут я увидел это, проблеск в её глазах. Не страх передо мной. Страх за меня.

— Сначала я разберусь с ним, — прорычал я, чувствуя, как сила опасно близко подбирается к поверхности.

— Подумай, Кэл, — прошептала она. — Нас меньше, и нам нужно сообщить о том, что мы нашли. Нам нужно вернуться к Мерсер.

Я знал, что она права, но ярость застилала мне глаза. Этот человек присутствовал при убийстве моей матери. Он смотрел, как она умирает, и сохранил её последние мгновения, как трофей.

— Прежде чем принимать поспешные решения, тебе стоит увидеть кое-что ещё, — сказал Гомбола, очевидно прочитав мои мысли. Он махнул рукой своим людям, и те расступились, открыв небольшую полоску света за завесой теней, камеру, частично скрытую в темноте.

Внутри, свернувшись калачиком на тонком матрасе, лежала молодая женщина с ярко-розовыми волосами, которые на моих глазах меняли цвет, с розового на пурпурный, с пурпурного на лавандовый и обратно. Сезонный Мост.

— Теперь Лизиенна наша гостья, — сказал Гомбола. — У Неблагого Двора на нее свои планы, и ваше вмешательство им помешает.

Девушка с розовыми волосами, Лизиенна слабо подняла голову. Ее глаза расширились не от страха, а от узнавания. Дрожащая рука потянулась к стеклу.