Нарушенное равновесие
Шрифт:
Роувил дал команду, и тут же несколько эльфов подбежали к изгороди и силой вытащили стоявших на расстоянии вытянутой руки Молиаса с Алисой. После того, как из толпы были выведены два человека, Райлин продолжила свою речь все тем же громким голосом:
– Да будет эта жертва в назидание людям, и да узнают они, что любое действие приводит к последствиям.
Затем она повернулась к лучникам и скомандовала:
– Стреляйте!
Но ни одна стрела не полетела в беззащитных жертв. Эльфы так и остались стоять с нацеленными в людей луками. Толпа роптала, но никто не сделал шаг к изгороди. Жители Эрафии смотрели на стрелы, торчавшие из длинных натянутых луков, и словно ждали помилования. Многие молились. Кто-то падал на колени и просил в слезах отпустить их. Кто-то выкрикивал ругательства.
– Стреляйте!
– вновь крикнула Райлин. И вновь безрезультатно.
– Брат Роувил! Прикажи им стрелять!
Но ее никто не слушал. Эльфийка понимала, что еще немного, и благородные эльфы опустят луки. Нужно было срочно что-то делать. Разъяренная женщина взмахнула руками и тут же с небес сорвалась молния и ударила прямо в центр беззащитной толпы. Около пяти десятков человек мгновенно превратились в кучку пепла. Это было так неожиданно, что в первую секунду никто даже не понял, что произошло, и откуда взялись обугленные кости на том месте, где только что стояли люди. Через мгновение пришло осознание, и люди словно обезумели. Эти смерти послужили спусковым механизмом, который активировал процесс паники, охвативший сначала тех, кто был рядом с убитыми, а затем цепной реакцией распространился и по всей толпе. Люди кинулись перелезать ограду, пытаясь пробраться сквозь плотное кольцо лучников. Эльфы не могли стрелять в беспомощных и безоружных людей, но когда беззащитные жертвы превратились в безумных животных, готовых рвать всех без разбора, кто окажется на пути к спасению, в толпу тут же полетели стрелы. Церемониальная площадка превратилась в бойню. Бегущие топтали упавших, пока сами не падали, поймав грудью стрелу, выпущенную из длинного эльфийского лука. Пронзенные тела падали бездыханной грудой мяса. Воздух наполнился стонами и воплями ужаса. Через полминуты все уже было кончено. От толпы осталась лишь груда мертвых тел и несколько раненых, которые до сих пор стонали лежа на земле. Райлин удовлетворенно усмехнулась и повернулась к Роувилу.
– Всем кто остался в живых дай лошадей, брат Роувил.
– скомандовала эльфийка.
– Пусть скачут в Эрафию, и расскажут своему королю о том, что здесь произошло. Он должен знать, к чему может привести вражда с лесным народом.
Рейнджер кивнул.
– И еще, - продолжила Райлин, - разузнай все, что сможешь о девочке и ее самозваном папочке. Но я запрещаю кому-либо говорить с ней лично.
– Но сестра, как я смогу узнать что-то о девочке, не говоря с ней, - удивился рейнджер.
– Поговори с папочкой, спроси целительницу, которая поставила ее на ноги. Сделай все, что в твоих силах, но я запрещаю говорить с самой девочкой. Вечером я вернусь. К этому времени мне уже нужны будут сведения.
– Но зачем тебе она?
– с недоумением спросил эльф.
– Затем, что она сможет сделать то, что сделала только что я, и чего не могли сделать вы. Эльф не отпустит тетивы, когда лук будет нацелен на беззащитного ребенка. Рейнджер прикажет своему войску обойти стороной деревню, если будет знать, что в ней живут только старики и девушки. Благородство у нас в крови, брат Роувил.
– А как же ты, сестра?
– Таких, как я - единицы. И только люди умеют быть поистине безжалостными. Только они могут пробудить в себе настоящего зверя. Жители Эрафии не заслуживают сострадания. Им нужен враг такой же безжалостный, как и они сами. Я воспитаю девочку подобающим образом. Она еще слишком юна, и ее мысли еще можно направить в нужную сторону. Я сделаю так, что она станет ненавидеть людей. Я выкую из нее оружие, которое сможет безжалостно истребить людской род.
– Но что если у тебя не получится? Что если она направит все, чему ты ее научишь против нашего же народа?
Лицо эльфийки исказилось злостью.
– Тогда я убью ее.