Чтение онлайн

– Ну, хватит, хватит, Протон. Сейчас надо Андрея Филипповича обрадовать. Пошли на Альфу.

Протон знал, где находится Альфа, в побежал впереди меня, весело помахивая хвостом.

– Где вы пропадаете?
– спросил Б. В., как только я вошел в помещение лаборатории.
– Рабочий день начинается в девять. Сейчас почти одиннадцать. Никто вас не освобождал от ваших обязанностей.

Б. В. еще минут пять продолжал в том же духе. Что я мог ему ответить? Рассказать, чем я занимался, что выяснил сегодня утром, рассказать здесь, в присутствии Листопада и Гиви? Оправдать одного и тем самым усилить обвинение другого?

Гиви сидел в углу, настраивая, или, скорее, делая вид, что настраивает какой-то прибор. Мрачный, молчаливый Гиви, столь непохожий на веселого, говорливого шутника, к которому мы так привыкли за несколько месяцев.

Я молча пошел на свое рабочее место, рядом с Олегом.

Б. В. вскоре ушел.

– Что нового?
– спросил Олег шепотом.

– Листопад в тот день не надевал горных ботинок. Триконей не было.

С нетерпением я ждал перерыва на обед. Марина и Гиви ушли первыми. За ними Олег, которому я шепнул, что задержусь. Листопад возился с прибором. После вчерашнего вечера он стал еще более сторониться товарищей.

– Андрей Филиппович, - спросил я его, когда мы остались вдвоем, - ведь в тот день на вас не было ботинок с триконями, почему вы не сказали?

Листопад обернулся и посмотрел на меня удивленно в радостно.

– Как вы узнали об этом?
– воскликнул он. А потом тихим голосом, в котором чувствовалась горечь и безнадежность, добавил: - А кто бы поверил? Вы ведь знаете, почему...

Обедать мы пошли вдвоем. Андрей Филиппович по-прежнему был молчалив. Он, видимо, измучился за последние дни и не сразу приходил в себя.

Когда мы были уже у базы. Листопад спросил:

– Но вы скажете, всем скажете насчет ботинок? Это надо сделать. Боже, что они думают обо мне!

– Конечно, скажу, - ответил я.
– Только не сейчас, не при Гиви. Скажу всем сегодня же.

ГЛАВА IX

Несмотря на взбучку, полученную от Б. В., после обеда я не пошел на Альфу. Заставить себя работать или хотя бы создать видимость работы было выше моих сил. Физика, космические лучи-все это отошло от меня куда-то...

Я заперся в своей комнате и продолжал думать.

Итак, остался один Гиви...

Как могли развиваться события? Гиви, как и все остальные, знал, что Виктор около двенадцати должен был пройти по дороге, направляясь с базы на Бету. В одиннадцать двадцать Гиви вышел из Альфы. Крик Виктора раздался в одиннадцать тридцать пять. Гиви утверждает, что услышал крик, когда спускался по тропинке. Но весь спуск от Альфы до дороги занимает минуты три, от силы - четыре.

Где был Гиви двенадцать минут? Можно себе представить, что по пути он на несколько минут задержался. Но не на двенадцать же!

Предположим, что Гиви быстро спустился к дороге и стал ждать Бойченко. Когда Виктор прошел мимо тропинки, Гиви направился следом за ним и... Дальше при желании все было легко додумать. Но ведь это ужасно. Все рассчитано, продумано.

А если иначе... Гиви спустился па дорогу, встретил Виктора. Быть может, он действительно искал этой встречи хотел объясниться, поговорить о Марине. Или, возможно, встреча произошла случайно. Минут пять-семь они говорили. Страсти накалились. Дело дошло до драки...

Несколько раз я продумывал все возможные варианты, и каждый раз неумолимая логика приводила меня к одному и тому же вопросу: где был Гиви двенадцать минут? Менялись оттенки, но суть оставалась прежней.

Я взял с полки книгу, попытался читать. Но слова и строчки скользили мимо моего сознания. Виктор... Гиви... Удар ногой...

Наступил вечер, а с ним и время ужина. Я поплелся в столовую, сел на свое место и, ни на кого не глядя, ковырял что-то в тарелке. Впрочем, кажется, все вели себя примерно так же.

После ужина столовая быстро опустела. Только Кронид Августович и Петя сели за шахматы. Я попробовал последить немного за игрой, но так и не понял, что происходит на доске, и отправился к севе.

Дверь в комнату Гиви была закрыта неплотно, и до меня донесся приглушенный шепот Марины:

– Гиви, родной мой! Я люблю тебя. Я верю тебе.

Я понимал, что подслушиваю чужой, сугубо личный разговор, чувствовал, что краска заливает мне лицо, но уйти не мог. Какая-то сила не давала уйти.

А Марина продолжала:

– Ну, Гиви, почему же ты молчишь? Скажи что-нибудь. Поругай меня как следует! Да, я дура, я кокетничала, флиртовала, но он мне не был нужен. Ты ходил мрачный, злой, ревновал, а я говорила себе: "Гиви меня любит". Только ты, только ты один существуешь для меня. Ну, почему ты молчишь? Скажи что-нибудь. Я люблю тебя. Мы будем всю жизнь вместе.

– Эх, Маринэ, Маринэ, что ты наделала.
– В тихих словах Гиви прозвучали и горечь, и тоска, и безнадежность.

Чьи-то шаги послышались в конце коридора. Я опомнился и быстро ушел в свою комнату.

Долго я лежал в темноте, не зная, что теперь делать. Снова заняться, холодными логическими выкладками: "Гиви был тут, Виктор шел там?.. Где был Гиви двенадцать минут?"

– Ты что в темноте?
– сказал Олег, входя в комнату и пытаясь ощупью найти выключатель.

Олег сел, закурил.

– Как тебе удалось разобраться с ботинками Листопада? спросил он.

Я рассказал о беседах с тетей Лизой и Петей.

– Не было триконей, этим все решается, - закончил я.

– Да, если это действительно так. Но у меня сомнения. Прежде всего поскользнуться можно и в ботинках с триконями, если ступить на чистый твердый лед. Маловероятно, но можно. Поэтому свидетельство Пети не вполне убедительно.

– Но ведь тетя Лиза утверждает то же, что и Петя.

– Это я понял, - продолжал Олег.
– Но и тетя Лиза едва ли твердо помнит, в какой обуви был Листопад. Сейчас поясню. Когда речь шла о Петровиче, она рассказала, что при звуке сирены он вскочил и опрокинул стакан с чаем. Это мелочь, но мелочь, которая оставляет след в памяти. В случае с Листопадом такой яркой, запоминающейся детали не было, поэтому тетя Лиза могла ошибиться.