Шрифт:
Не ведаю, восстать иль покориться,
Нет смелости ни умереть, ни жить...
Мне близок Бог — но не могу молиться,
Хочу любви — и не могу любить.
Зинаида Гиппиус «Бессилье»
– Здравствуйте, меня зовут Дарья, и я алкоголик.
Не плохое начало дня, вам так не кажется? Стою тут, молодая, симпатичная,
талантливая девушка, и признаюсь кучке опустившихся на дно людей в том, что
одна из них.
Смотрю в стеклянные глаза соседа напротив и понимаю, что мои ничем не
отличаются. Вижу вздрагивание рук у парня слева и прячу свои. Замечаю
огромные круги под глазами у девушки справа и стараюсь не поднимать головы.
Задаюсь вопросом, что я тут делаю? У меня ведь есть всё: высокооплачиваемая
работа, перспективы карьерного роста, любящие родители, собственная квартира,
машина бизнес класса, модельная внешность, так любимые мужчинами 90-60-90.
«Жизнь удалась!», - скажете вы. Вот только счастья почему-то нет. Есть
измученная, опустошенная, ничего уже не ожидающая от жизни девушка, готовая
на все, лишь бы прошла постоянная ноющая боль в груди.
– Здравствуйте, Даша. Мы очень рады видеть вас на нашем собрании.
Звонкий и мелодичный, женский голос выводит меня из ступора. Я начинаю часто
моргать и стараюсь сфокусировать взгляд на его обладателе. Это женщина средних
лет, слишком веселая, на мой взгляд, и какая-то приторно - сладкая. Она что-то
говорит… Просит меня рассказать свою историю, уверяет, что я не одна такая,
обещает, что станет гораздо легче, если я выговорюсь. Глупая, такая
самоуверенная и противная. Легче мне уже никогда не станет, еще не придумали
лекарство, помогающее вернуть себя. Да и надо ли мне возвращаться? Я давно
хочу потеряться, забыться. Помочь можно лишь человеку жаждущему,
стремящемуся к этой помощи. Я здесь не из-за того, что все осознала и хочу
вылечиться, меня на собрание анонимных алкоголиков притащила подруга. Ника
уверена, что только так она может вернуть настоящую Дарью Астахову, и наконец-
то перестать, как она говорит, видеть эту «тень отца Гамлета». Мы, вроде как,
пришли к компромиссу и договорись, что я схожу на 3 занятия, и, если мне не
станет легче, смогу продолжать упиваться жалостью к себе и тем самым
нервировать окружающих.
– Дашенька, вы слышите меня? Мы все ждем вашего ответа.
– Что, простите? Вы не могли бы повторить вопрос? Я вас не расслышала.
– Конечна, моя милая. Я спросила у вас, что привело такую славную молодую
девушку к нам?
– А что, сюда ходят только старые грымзы?
– понимаю, что грублю и прекрасно
осознаю, что Маргарита Васильевна, а именно так зовут мою собеседницу, ни в
чем не виновата и просто выполняет свою работу, вот только не могу остановить
поток всей этой грязи. Ну не нравится мне эта сладкая дамочка, да и вся
собравшаяся здесь публика. Не могу, не готова я вывешивать свое "грязное белье"
на всеобщее обозрение.
– Даша, сюда ходят люди, нуждающиеся в помощи.
– Вот именно - нуж-да-ю-щи-е-ся. Мне ваша помощь не нужна, так что я просто
посижу в сторонке положенный час и преспокойно пойду домой.
– Если у вас нет желания здесь находиться, что же вы тут делаете?
К нашему диалогу подключается сосед слева, он так внимательно смотрит мне в
глаза, что я непроизвольно сжимаюсь. У него такой пронзительный взгляд, что,
кажется, он видит меня насквозь.
– В данный момент стою перед кучей незнакомых людей и пытаюсь объяснить
человеку с высшим образованием, что в его услугах не нуждаюсь.
– Отвечаю я, все
еще чувствуя этот взгляд на себе.
– Знаете, все мы, когда первый раз сюда пришли, были обозленными, ненавидели
весь мир и считали, что никто никогда не сможет понять нашу боль. Кстати, меня
зовут Денис.
– И он протягивает мне руку. Я отскакиваю и ловлю его взгляд, в
котором читается понимание. С ума сойти, этот парень читает меня, как открытую
книгу, и мне это не нравится. Ой, как это мне не нравится.
– Мне все равно, как вас зовут, и прекратите на меня пялиться.
– Я не пялюсь, вам это только кажется. Точно так же, как и то, что вам абсолютно
не нужна помощь. Даша, вы одинокий, страдающий человек. Вы становитесь
дикой и именно в этом ваша проблема, а никак не в горячительных напитках.
– У меня вообще нет проблем. И если вы, Денис, не поняли, то объясню вам еще
раз, мне не интересно данное собрание, все находящиеся здесь люди, Я НЕ
НУЖДАЮСЬ В ПОМОЩИ.
– Тогда я повторю свой вопрос, что вы здесь делаете, Дарья?
Я не знаю, что сказать. Не объяснять же этому парню, что единственный человек в
мире, с которым я до сих пор поддерживаю связь, попросила, только ради нее и
нашей дружбы, прийти сюда и попытаться что-то изменить. Вот только я менять
ничего не хочу, все и так замечательно.
– Молчите, Дарья? — и этот невозможный тип хватает меня за плечи. Я сплошной
кусок нервов от того, что он ко мне прикасается, я сжимаю кулаки так сильно, что
белеют костяшки и ногти впиваются в кожу. Меня больше нет, больше нет комнаты
с большими витражными окнами, есть только душный чулан, тусклая лампа и
горящие ненавистью зеленые глаза. Вот уже полгода, я не позволяю к себе
прикасаться, даже родители и Ника лишены такой возможности. Я слишком четко
помню все, что произошло после случайного касания, и слишком часто вижу один
и тот же сон.
– Денис, прекратите нервировать Дарью. Она новичок и совсем не готова к вашим