Чтение онлайн

— У меня никогда не было друзей в доме, потому что мама очень много пила, и мне было стыдно за неё. Я просила ее не делать этого, но она продолжала, при этом, запрещая мне делать то же самое.

— Парадокс. Родители запрещают детям то, что делают сами. Она тоже делает это ради обретения свободы.

— У меня есть всё, что мной осуждалось, но сейчас я это увидела по-другому: есть и есть.

— Оно просто есть, но это не значит, что его надо осуждать.

— Я не смогу повторить то, что сделала. У меня идет запрет на это.

— Я утверждаю, что все участники вашей ситуации делали то, что хотели.

— Да.

— Теперь вы будете осуждать себя за свои желания? Вы их не принимаете в себе?

— Я часто представляю себя в постели с разными мужчинами.

— Но не даёте себе это реализовать. Если вы это представляете, то оно есть в вас. Представляя такие картинки, вы усиливаете своё желание, но не даёте ему реализоваться. Но это не значит, что оно исчезает. Оно усиливается и, в конечном счете, реализуется. У вас так и произошло. Но посмотрите, вы это сами создали. И это не плохо и не хорошо. Это то, что есть.

— Если я вспоминаю об этом, мне становится противно.

— Нет ничего плохого в самой сексуальности. Всё взаимодействие в мире сексуально. Здесь же существует представление о сексуальности как о чем-то плохом и грязном. Но именно в силу такого представления все делают это, а потом винят себя. Нет радости, которую дает истинная сексуальность.

Человек — сложное существо, состоящее, условно говоря, из семи чакр. В узком понимании сексуальность — это вторая чакра. Два человека, испытывая влечение, входят в контакт, что само по себе прекрасно. Но они не идут дальше. Допустим, вам с кем-то хорошо в постели, но у вас с ним нет общих переживаний, которые можно было бы разделить. Вы сближаетесь с ним частично, не полностью, только физически. Это не является ни плохим, ни хорошим, оно просто неполное. Если между вами полный контакт, то происходит нечто потрясающее, то, к чему мы все стремимся.

— У меня был страх перед нашей встречей. Я думала, что вы заставите меня делать то, о чём я сейчас рассказала.

— Это не страх, а желание. Это можно окрасить страхом, а можно представить, как некое ваше желание, осуждаемое вами. Появляется желание, а потом возникает его осуждение, которое приводит к страху. Есть просто какие-то желания. Дальше — отношение к этим желаниям. Если идет осуждение, сразу же включается страх: это произошло, но это нехорошо и поэтому страшно.

Внутренняя свобода позволяет реализовывать любое желание без страха. Настоящая свобода — это отсутствие осуждения себя за то, что вы делаете. Если вы что-то делаете, не осуждая при этом себя, то реализуете некий импульс, некое желание.

Вы осуждаете себя за свои желания. Любое желание естественно, неестественным является его осуждение. Вы дали обещание. Люди всегда обещают. Но что это, как не полный идиотизм? Обещать невозможно по той причине, что жизнь и мы как часть этой жизни всё время изменяемся. В течение дня у вас меняются представления о самом себе, и соответственно ваши желания. Но если утром дано обещание, а вечером оно нарушено, то вы считаете, что соврали. Почему вы дали обещание?

— Потому что думала, что ничего не сделаю.

— Тогда вы так думали, а потом — по-другому. Теперь вы видите, что можете думать по-разному. Поэтому обещать что-то, значит, врать.

— В связи с этим всплывает зависимость от чужого мнения, потому что я думаю, что со стороны виднее.

— Это следствие незнания себя и недоверия к себе. Вы, не видя, что ваши действия являются результатом ваших желаний, осуждаете себя за них и начинаете следовать тому, о чём говорит кто-то, снимая тем самым ответственность с себя за то, что делаете.

— Чтобы было кого обвинить.

— Опять работает механизм вины. Если вы принимаете полную ответственность за то, что делаете, при этом, разрешая, проявляется всему, что есть в вас, без осуждения, то вам не надо никого ни о чем спрашивать.

— Я хочу перейти к другой теме. Мне очень трудно отказать кому-то в чем-то. Если это происходит, появляется чувство вины.

— У каждого могут быть свои желания. Если вы разрешаете другому быть свободным, то разрешаете то же себе. До тех пор, пока не дадите свободу другим, вы не дадите свободу себе. В данном случае вы не разрешаете себе совершать какие-то поступки, называемые вами плохими. Вы ориентируетесь на чьё то мнение, чтобы снять с себя ответственность.

— Я боюсь, что обо мне будут плохо думать и поступаю наперекор себе.

— Почему вы так зависимы от чужого мнения?

— Хочется, чтобы ко мне хорошо относились, любили меня.

— А что получается?

— Получается наоборот.

— Значит, это не работает. Придерживаясь того, чего вы придерживались раньше, вы получаете обратный результат. Как исследователь, вы видите, что это не работает. Значит, надо искать другой способ.

— Не делать же так, чтобы для всех быть хуже и нелюбимей?

— Это представление о том, что любить вас будут только за что-то. Разве это любовь? Любовь — это когда любишь другого человека независимо от того, что он делает. Он часть вас, и если вы любите себя, то не можете не любить его. Получается, что все те программы, которые мы обсуждаем, являются результатом нелюбви к себе.

— Но мне кажется, что я люблю себя. Или это тоже иллюзия?

— Вы называете одним и тем же словом совершенно разные вещи. Вы можете любить колбасу и можете любить человека. Слово употребляется одно, но речь идет о разном. Мы используем одно и то же слово для того, чтобы передать совершено разные смыслы и состояния. Если вы любите за что-то, то это не любовь. Вы любите колбасу за то, что она приносит вам чувство сытости, а не просто за то, что она существует. Обусловленная любовь — это когда вы любите кого-то за что-то конкретное. Это сделка, это опять проституция.

— Я перестану сомневаться в этом, когда увижу, что это работает.

— Во всём надо убеждаться только на собственном опыте.

— Передо мной стоял выбор: карьера, деньги, благополучная жизнь или жизнь с человеком, с которым ничего этого не будет. Я выбрала второе, потому что люблю его и хочу быть с ним.

— У вас всегда есть выбор, иногда он становится очень явным. Выбрав ту жизнь, вы пошли бы по протоптанной дорожке и у вас было бы всё, кроме свободы.

— Меня никто бы не понял, кроме него, потому что он был с вами и занимался всем этим. Меня поразило то, что при встрече он был совершенно спокоен.

— Для него это тоже огромные изменения. Вы сошлись, чтобы реализовывать новый вариант самих себя. Это произошло не для того, чтобы жить более комфортно, а для того, чтобы двигаться к самим себе.

— Я вижу, что многое перешло ко мне от мамы. И у меня есть запрос на то, чтобы мои дети не мучались, как это было у меня.