Чтение онлайн

Пожав плечом, Ивлев сказал:

— А у меня, товарищ командир, нет никакого желания сойти с корабля на берег. Не прельщает меня та должность.

— А придется. Для пользы дела.

— Разве что так, — вздохнул Ивлев.

Возвращаясь на попутной машине с командного пункта командующего армией, Уральцев заметил палатки в лесу, невдалеке от поселка Марьина Роща.

«Кто тут расположился?» — заинтересовался он и вышел из машины.

Около крайней палатки сидел светловолосый матрос, чистил автомат и напевал:

Куников с отрядом храбрых моряков Шел в родную базу выбивать врагов…

Уральцев подошел к нему и спросил, какая здесь воинская часть. Матрос встал, козырнул и, оглядывая Уральцева с ног до головы, не спеша сказал:

— А зачем вам знать это? Кто вы будете?

Уральцев назвал себя.

— Надо убедиться в этом.

Матрос понятливо улыбнулся, когда прочел удостоверение.

— К нам уже приходили корреспонденты, — сказал он, возвращая удостоверение. — Даже писатели были.

— Прославились, стало быть.

— Мы же куниковцы, — с явной гордостью заявил матрос.

— Ну, тогда понятно, — улыбнулся Уральцев, — А кто командует батальоном?

— Капитан-лейтенант Ботылев. Знаете?

— Слышал. Еще на Малой земле.

— Вы были на Малой? — уже уважительно спросил матрос.

— Был.

— Вон за теми деревьями штаб, — указал рукой матрос.

Уральцев знал, что батальон морской пехоты, созданный из отряда Куникова, будет участвовать в первом десантном броске. Но кроме него в десант пойдут 255-я бригада морской пехоты, полк НКВД, стрелковый полк 318-й дивизии. С кем-то должен быть и корреспондент фронтовой газеты. С кем? Этого Уральцев еще не решил. Правда, еще никто не знает, куда будет десант.

Сейчас, когда он набрел на куниковский отряд, Уральцев решил «закрепиться» за ним.

Уральцев слышал о Ботылеве еще в феврале, но встретиться с ним тогда не довелось.

Ботылев сидел в палатке за самодельным столиком и что-то писал. Когда Уральцев вошел, он встал и вопросительно посмотрел на него.

Уральцев представился.

Командир батальона улыбнулся.

— Не могу подсчитать, который по счету корреспондент к нам пожаловал. Но мы не сетуем; моряки — люди гостеприимные.

От предложенной фронтовой чарки Уральцев отказался, чем немало удивил Ботылева.

— Впервые вижу непьющего журналиста, — признался он, наливая себе в кружку вино. — А я выпью. За ваше здоровье.

— Я любитель чая.

— Водохлеб, стало быть, — усмехнулся Ботылев. — А у нас традиционный флотский компот.

— И от него не откажусь, — весело отозвался Уральцев, а про себя подумал: «А много ли ты, комбат, видел журналистов? Тебе от роду-то не более двадцати двух лет…»

Определяя возраст комбата, Уральцев ошибся не намного. Худощавый, подвижный, с весело поблескивающими серыми глазами и мальчишеской прической, Ботылев казался моложе своих лет. Глядя на него, как-то не верилось, что это уже опытный боевой командир. Впрочем, Уральцева не удивляло, что такой молодой офицер уже командует батальоном. Война выдвинула немало молодых, талантливых офицеров на посты военачальников. На Малой земле, например, отдельным артиллерийским полком командует двадцатишестилетний подполковник Николай Остапенко. Чтобы казаться старше, Остапенко отрастил бороду. Может, и Ботылеву следует для солидности обзавестись хотя бы усами. При этой мысли Уральцев усмехнулся, но промолчал.

Ботылев понял его усмешку по-своему.

— Кислый компот? А вы сахар положите. — Он подвинул ему железную банку с сахаром. — Мы любим покислее. Наш кок мастер по компотам. Кстати, вот он сам, наш кок, а по боевому расписанию автоматчик.

Вошедший в палатку кок засмущался, когда Ботылев заговорил о нем. Был он невысок, худощав, нетороплив в движениях. Один глаз у него немного косил.

— Такого кока поискать, — продолжал Ботылев. — До войны работал поваром в ресторане. Любое блюдо приготовит так, что пальчики оближешь. Верно я говорю, Прохоров?

Ботылев протянул Уральцеву кисет с табаком.

— Настоящий сухумский.

Уральцев сказал, что не курит. Ботылев посмотрел на него. В его взгляде читалось: «Тоже мне фронтовик… Не пьет, не курит. Может, ты еще и пороху не нюхал?»

— По какому делу пожаловали? — уже сухо спросил он. — Должен сказать вам, что времени у меня в обрез.

— Злоупотреблять вашим временем не буду. Просто хочу сказать, что пойду в десант с вашим батальоном.

Некоторое время Ботылев молчал, раздумывая, потом сказал:

— С нами будет корреспондент от армейской газеты «Знамя Родины».

— Ну и что же? А я от фронтовой.

— К тому же, мы будем высаживаться первыми. Нас ведь в самое пекло пошлют. Корреспонденту придется, пожалуй, действовать там автоматом, а не пером. Умеете стрелять?

«Ах, вот он какого мнения обо мне!» — догадался Уральцев.

— Немного умею.

— А ползать по-пластунски?

— Доводилось. Я был политруком роты автоматчиков в Сталинграде. На Малую высаживался вслед за вами — замполитом роты разведчиков.

— У Глушецкого? — живо спросил Ботылев.

— У него.

— А я думал, что вы салага! — воскликнул Ботылев и рассмеялся. — Не пьет, не курит… Ну, думаю, тоже мне фронтовик… Оказывается, вы тертый-перетертый… Оставайтесь у нас ночевать. Завтра что-то должно произойти. А может, и сегодня.

— Остаюсь.

— В этой палатке и спать будете. Я распоряжусь, чтобы принесли постель. А сейчас оставляю вас одного.

В палатку вошел заместитель по политчасти капитан Старшинов.

— Поехали, — кивнул он Ботылеву.

Комбат познакомил его с Уральцевым. Старшинов пожал корреспонденту руку и извинился, что не может сейчас поговорить с ним.

— Вернусь, тогда поговорим, — пообещал он.

После их отъезда Уральцев вышел из палатки.

Невдалеке под деревом сидел кок Прохоров и чистил автомат. Уральцев подошел к нему.

— Познакомьте меня со своими товарищами, — сказал он.

— Вон в той палатке наше отделение, — указал рукой Прохоров. — Пошли.

В палатке оказалось четыре матроса. Увидев майора, все встали. Коренастый, невысокий сержант приложил руку к бескозырке и отрапортовал:

— Командир отделения сержант Лычагин.

Уральцев поздоровался, назвал себя и спросил:

— Как поживаете?

— Живем, хлеб жуем, — усмехнулся Лычагин.

— Особенно он, — кивнул Прохоров в сторону огромного матроса. — За один присест съедает котелок борща и еще просит добавку. Подтверди, Володя.

На круглом, юношески свежем лице матроса появилась смущенная улыбка.

— Зачем так при людях, Ваня? — с укором сказал он.

— Как ваша фамилия? — спросил Уральцев.