Чтение онлайн

Мы же, оставшиеся на земле, ожидали своей очереди. «День-то сегодня теплый и по-весеннему солнечный, на небе – ни облачка, – рассуждал я про себя, нервно прохаживаясь возле КП и дымя сигаретой, – значит, придется лететь на задание. А ведь немногим меньше месяца назад наши взяли Данциг, вытеснив остатки немецких войск на косу Хель. Казалось бы, деваться некуда, а они все сражаются… Черт их возьми!»

Внезапно совсем рядом раздается оглушительный хохот. Разворачиваюсь в его направлении… Так и есть – вокруг Иванова, как обычно, чтобы послушать его бесконечные байки, собралась небольшая толпа народа. Подхожу поближе к ним, надеясь веселой шуткой поднять свое настроение. Обычно это вполне удавалось, но в этот раз что-то не то – и смех товарищей кажется несколько неестественным, и анекдоты совсем не смешными… Может, так оно и есть, а может, мои натянутые до предела нервы не дают мне хоть немного расслабиться…

Надо сказать, в тот день предчувствие не обмануло меня. Ближе к полудню пришла информация об обнаружении воздушной разведкой направляющегося на запад конвоя. Находился он восточнее острова Эланд и, по-видимому, старался держаться поближе к шведским территориальным водам. «Из Либавы бегут фрицы! Ну что же, будем их атаковать!» – сразу понял я.

Экипажи, принимающие участие в выполнении боевой задачи, тут же собираются на КП. Начальник разведслужбы полка, не теряя времени, доводит до нас всю имеющуюся у него информацию. Затем наступает очередь метеорологов, от которых мы узнаем о погоде в районе цели и, главное, об ожидаемом атмосферном давлении, необходимом для правильного определения высоты полета.

Штурманы тут же достают свои карты и начинают прикидывать маршрут. В это же самое время техники заканчивают предполетную подготовку самолета, включающую в себя подвеску торпед и бомб, заправку топливных баков, проверку работы систем и механизмов.

– Охранение сильное, – еще раз акцентирует внимание Кузнецов, – три «сторожа» и столько же тральщиков. Так что будьте внимательнее…

Получив последние инструкции, экипажи расходятся к своим машинам. Обычно в такой ситуации я сам не прочь перекинуться несколькими словечками с товарищами или рассказать им услышанную недавно историю, но в последнее время настроение совсем не то. Топаю молча, опустив глаза вниз. Легкий ветерок приятно треплет волосы, но мне нет до него дела. Сунул в зубы очередную сигарету, затянулся…

И вновь под крылом играют солнечными бликами балтийские волны, поначалу заставляя немного прищурить глаза. Но проходит немного времени, и зрение постепенно адаптируется к этому обычному для ясной морской погоды явлению. Если бы не военная обстановка, можно было бы спокойно любоваться открывшейся мне красотой… Но сейчас все мысли полностью поглощены выполнением боевого задания.

– Все, ребята, – вышел на связь командир истребителей прикрытия, – мы пошли домой. Удачи вам!

– Счастливого возвращения!

И вот мы одни на бескрайних морских просторах. Правда, сейчас это совсем не страшно – наши машины уже удалились от береговой линии километров на сто. Так далеко в море немецкие истребители не углублялись, по крайней мере, я никогда не слышал о том, что кто-то из наших встретился с ними в этом районе.

Наконец вдали показалось несколько продолговатых серых силуэтов – вот и он, этот самый конвой. Почти одновременно со мной его заметил и штурман.

– Командир! – крикнул он. – Прямо по курсу…

А конвой-то солидный! Впереди тральщики и один СКР, за ними – несколько транспортов и барж (вначале наиболее крупные, потом помельче, так называемые «лапти»), сзади – еще пара «сторожей». В общем, мало не покажется…

– Вижу, Коля. На юго-запад топают. А мы как раз с левого борта. – Понимая, что дополнительного маневра для выхода на боевой курс сейчас не потребуется, даю команду: – Атакуем! Саша! – вызываю Гагиева, бывшего в тот день моим ведомым. – Берем головной транспорт! Он самый крупный!

– Понял, – тут же следует ответ.

Пологим снижением приближаемся к цели. Рассчитывать на внезапность не приходится – слишком уж хорошая для этого погода, поэтому, затаив дыхание, ожидаю первого залпа зениток. Руки, сжимающие штурвал, немного подрагивают. Столько раз это происходило со мной, что мог бы и привыкнуть… Но нет! Мандражирую, как будто иду в атаку впервые, а может, и еще сильнее.

Мгновенно возникшие впереди облачка разрывов заставляют меня рефлекторно вжаться в спинку сиденья. Немного слева, в трехстах метрах от моего самолета, поднялся высокий водяной столб. Потом еще два, затем еще один… Но это только начало – пока бьют лишь большим калибром. Немного даю вперед правую ногу, чтобы уйти чуть в сторону…

Пять километров до цели. Теперь заработали двадцатимиллиметровые зенитные автоматы. Кажется, живого места не осталось на еще совсем недавно безмятежном небе. Огненные вспышки справа! Слева! Впереди! Все чаще и чаще постукивают осколки по обшивке крылатой машины, но она все-таки идет вперед, буквально продираясь сквозь дымные следы разрывов зенитных снарядов. Перед глазами мелькают трассеры…

Не знаю, смог бы я выдержать напряжение этого поединка, если бы мне не удалось полностью сконцентрировать внимание на выбранной мной на морской поверхности точке упреждения, как раз немного впереди головного транспорта. Мои глаза впились в нее мертвой хваткой, остальное воспринималось лишь периферийным зрением.

Изо всех сил давлю на кнопку сброса и в следующее мгновение начинаю маневр выхода из атаки. Бросаться в сторону со скольжением уже поздно – слишком уж близко я подошел к цели. Остается одно – резко наклонив машину влево, тем самым максимально уменьшив площадь поражения, с глубоким креном проскочить над атакованным мной транспортом. Считаные доли секунды, в которые я пронесусь над палубой, станут решающим моментом моей жизни…

Внезапный сильный удар сотрясает самолет, подбросив его вверх. Кажущийся оглушительным треск рвущейся обшивки отзывается в сердце резкой болью: «Неужели все?!» Но пока что я еще жив, а значит, буду бороться до конца. Выравниваю самолет и, чувствуя, как он начал валиться на левое крыло, делаю соответствующие движения правой ногой и штурвалом. Затем, прижавшись к воде и по мере сил уклоняясь от пытавшихся схватить мой «Бостон» сверкающих трасс, выхожу из зоны обстрела.

Теперь можно более детально осмотреть повреждения. С правой стороны все нормально, а вот с левой – дымит разбитый двигатель, плоскость иссечена осколками. Но винт все же крутится исправно, а самолет полностью поддается управлению. От сердца немного отлегло.

Конечно, о том, чтобы найти своих ведомых, речи и не могло идти. Все они уже собрались в группу и сейчас спешат возвратиться домой. Ну что же, делать нечего – пойду один, не в первый раз. Осторожно поворачиваю на восток и топаю себе помаленьку, почти до упора прибрав обороты левого двигателя. Но он все равно дрожит, заставляя меня дрожать вместе с ним. В конце концов тряска усиливается настолько, что я решаю от греха подальше выключить раненый мотор. Хорошо, на этот раз редуктор уцелел, и винт, как ему и положено, встал во флюгер. Вибрация тут же исчезла. Оставалось лишь снять нагрузку с правой ноги, подрегулировав триммер руля поворота, и терпеливо ждать появления на горизонте береговой черты…

Остаток полета обошелся безо всяких дальнейших приключений, но и того, что уже произошло, с головой хватило, чтобы вымотать меня до предела. Правда, пока самолет находился в воздухе, я еще не в полной мере ощущал это. Стоило лишь только выключить мотор после приземления, вязкая полудрема моментально придавила меня к сиденью. Заставить себя выбраться из кабины мне удалось лишь огромным усилием воли.

– Командир! Живой! – радостно приветствует меня Иван Пичугин. В ответ на ясно читавшийся в моих глазах немой вопрос он поясняет: – Твои ведь уже минут двадцать как дома. Мы решили, что ты…