Чтение онлайн

Иногда во время сильного массового размножения птицы неспособны справиться с добычей. В подобной ситуации, если только дело происходит не в гнездовой период, на поля, населенные насекомыми, прилетают со всех сторон птицы из других мест и сообща набрасываются на обильную добычу. Каким путем они узнают об этом? Видимо, сигнализация среди пернатых отлично отработана.

...Мы проснулись поздно. После холодной ночи так приятны были теплые лучи утреннего солнца, хотя в воздухе все еще чувствовалась прохлада. Запели жаворонки, где-то далеко прокричали утки-отайки, почти рядом, судя по голосам, пронеслась стайка чернобрюхих рябков. Но вот в эту знакомую мелодию звуков проснувшейся природы стали вкрадываться странные звуки. То было тонкое и мелодичное позвякивание, сопровождавшееся низким гулом. Позвякивание становилось все чаще и чаще, а гул все громче. Будто предвещая непогоду зазвенели провода на телеграфных столбах.

Вечером, выбирая место для привала, я заметил недалеко проходящую линию телеграфных проводов. Неужели звуки неслись оттуда? Но воздух был совершенно неподвижен, ветер затих еще в начале ночи. Наспех одевшись, я пошел к телеграфной линии. По мере того как я подходил к ней, звуки становились все явственней и громче. Теперь было совершенно ясно, что это гудение проводов. Казалось, кто-то быстро и беспрестанно ударял по проволоке чем-то твердым, и она, вибрируя, громко гудела и позвякивала. Но это не был тот гул, который столь обычен во время ветреной погоды.

Осторожно всматриваясь в окружающее, я стал перебираться с бархана на бархан, прислушиваясь к незнакомым звукам. Вот у большого бархана совсем громко гудят провода и так позвякивают, будто в воздухе свистят пули. Кто же расположился за барханом у столбов и что он там делает? С вершины бархана открывается бескрайняя пустыня, уходящая к далекому горизонту. Никого нет, только вьются в воздухе птицы и садятся ежеминутно на провода.

Прячась за небольшие бугорки, я осторожно подхожу ближе, вынимаю бинокль и без труда узнаю золотистых щурок, злейших истребителей пчел. Они чем-то заняты и реют над небольшой зеленой низинкой, поросшей травой. Здесь, видимо, весной была вода, и почва еще сохранила влагу. На лету, слегка прикасаясь к травам, птицы, схватив добычу, взмывают кверху и садятся на провода. Так вот откуда эти странные звуки! Стайка щурок затеяла охоту на кобылок. Зажатую в клюве кобылку птицы ударяют о провод. Два-три удара в обе стороны — и от насекомого летят книзу длинные ноги и обломки крыльев. Все это, непригодное для еды, дождем сыпется вниз. А потом щурки заглатывают свою добычу и снова летят к зеленой ложбинке за очередной жертвой.

Кто бы мог подумать, что щурки охотятся на кобылок и приобрели в этом деле такую забавную сноровку!

Один из энтомологов, изучавший полевого сверчка Gryllus desertus, установил, что этого юркого насекомого тем не менее истребляют пустельга, сорока, скворец, чернолобый сорокопут и некоторые другие птицы. В Венгрии свирепый хищник кобчик охотится за майскими жуками, гоняется за стрекозами, ест медведок, ловит жуков-водолюбов. Пристрастие к крупным насекомым этой птицы так велико, что один из орнитологов назвал его «насекомоядным соколом».

Даже насекомые, живущие скрытно — в почве, древесине, в галлах на растениях, не защищены от своих истребителей. Зимою до самой весны в пустынях Семиречья летают громадные стаи врановых: грачи, серая и черная вороны, галки. На земле они что-то собирают, выкапывают.

Однажды ранней весной в приилийской пустыне, маскируясь за холмом, я подъехал на машине к такой стае и, заметив птицу, которая что-то выкапывала из земли (а этим делом занимались многие), быстро побежал к ней. Стаи птиц поднялись в воздух, а на том месте, где сидела замеченная мною ворона, на дне небольшой ямки виднелась еще окончательно не вырытая небольшая мясистая личинки жука усача-корнееда — Dorcadion. Вряд ли при столь прохладной погоде личинка жука могла выдать себя движением. По-видимому, у птиц все же развито достаточно хорошо обоняние, коль ворона так безошибочно могла найти свою добычу, скрытую под слоем земли толщиной около 6 см.

Не спасают насекомых и глубокие ходы в древесине. Добывать личинок насекомых из стволов деревьев приспособились некоторые птицы. Самый главный пернатый друг леса — дятел. Крепкий, как долото, клюв, цепкие лапы, длинная гибкая шея, упругий хвост-подпорка — все предназначено для того, чтобы долбить древесину, какой бы прочной она ни была, и добывать из нее личинок насекомых. Дятел, обитающий в Канаде, прекрасно находит свою добычу, выстукивая древесину. В этом занятии он похож на врача, перкуссирующего грудную клетку больного и определяющего положение и размеры очага болезни в легких. Но труд дятла тяжел и не всегда успешен. Только 40% синих рогохвостов рода Paururus и других насекомых-древогрызов достаются ретивому охотнику. Остальные недоступны в сложных и глубоких ходах.

Интересно поступает дятловый вьюрок. Он тоже питается личинками насекомых, обитающими в древесине. Но, обладая клювом более слабым, чем у дятла, он заостренной палочкой вытаскивает из узких ходов жучков и их личинок, употребляя, таким образом, самое настоящее орудие труда. Обитает этот оригинальный вьюрок на Галапагосских островах. В качестве орудия он нередко выбирает колючку кактуса, используя ее несколько раз. В выборе колючек для своей охоты птица довольно требовательна.

Птицы уничтожают даже насекомых в галлах. Этим особенно отличаются синицы, пищуха-сверчок. Тонким клювиком они добывают мелких личинок лиственничной галлицы, добираются до личинок розовидной галлицы на иве, расклевывают многие галлы на саксауле. Такой малопроизводительной работой птицам приходится заниматься зимой, когда добычи мало.

Достается и мелким насекомым, реющим на большой высоте в воздухе. Их усиленно ловят ласточки и стрижи. Такие птицы, как козодой, крошечные совки-сплюшки, сычики, истребляют множество ночных бабочек. В урочище Бартогой, в среднем течении реки Чилик (Семиречье), за многие годы не было ни разу массового размножения непарного шелкопряда, хотя там эта бабочка обитает в благоприятных условиях. Ее численность здесь зависит от одного наездника и миниатюрных совок-сплюшек. Бабочки непарного шелкопряда — их излюбленная еда. Мне не раз удавалось видеть, как быстро летящие зигзагами самцы бабочек исчезали в клювах этих совок.

Ласточки и козодои отлично приспособлены к ловле насекомых и замечают добычу даже позади себя. Когда в воздухе мало насекомых, ласточки взмахами крыльев спугивают мелких мушек со скал, каменных стен и даже с земли. Вообще у птиц, ловящих насекомых, отличное зрение. Понаблюдайте, как охотится сорокопут. Он усаживается повыше над землей и зорко смотрит во все стороны. Вот он срывается со своего поста, пролетает 10–20 м и хватает небольшого жучка. С такого расстояния сорокопут его заметил среди густой растительности.

На крайнем севере, в тундре, где не так много насекомых, пуночки — птицы размером с жаворонка — выкармливают своих птенцов такой мелочью, как комары, истребляя их в огромном количестве. Довольно крупные дрозды — также активные охотники за насекомыми. Специальными наблюдениями и подсчетами доказано, что певчий дрозд за месяц поймал 10 080 личинок и взрослых насекомых, в среднем по 336 штук в день.

Больше всего птицы истребляют насекомых, когда выкармливают птенцов. Парочка зарянок, гнездившаяся в Англии, в Оксфорде, за один день посещала своих птенцов по 30 раз в час. Она, как было высчитано, вылавливала за день до 1000 гусениц и работала, не покладая «клюва», с рассвета до захода солнца. Крошечная птица королек весит всего 5–6 г, но за год уничтожает до 10 млн. насекомых. Когда же королек кормит птенцов, то количество пойманных насекомых резко возрастает.

Общее число истребляемых птицами насекомых колоссально. В США подсчитано, что в штате Техас только за один день птицы поедают 35 500 бушелей насекомых (один бушель равен примерно 36 л). В штате Иллинойс установили, что птицы истребляют до 70% общего числа насекомых.

Какую колоссальную дань платит мир насекомых пернатому населению земного шара!

Польза птиц в уничтожении вредных насекомых замечена человеком издавна. Первый закон об охране птиц обнародован в Западной Европе еще в 1212–1242 гг. В лесном уставе так говорилось о синицах: «Кто поймает птицу, которая называется синицей, да будет предан анафеме».