Чтение онлайн

– Эзра, – столь же неуклюже представляюсь я и спрашиваю себя: девушка намеренно сделала такую прическу или просто забыла доплести косу до конца? Впрочем, это уже вообще не коса. Прядка медленно, но уверенно высвобождается, по мере того как девушка ее теребит. – У меня не было выбора, потому и согласился, – уточняю я, хотя Эми определенно известно, насколько добровольно я взялся за эту работу. Впрочем, последние слова она игнорирует. Непохоже, чтобы сознавала свою вину. Ни сострадания, ни угрызений совести. А чего я, собственно, ожидал? Пресса, она и есть пресса.

– Итак, февральский спецвыпуск. – Недолго думая, Эми откидывает волосы назад, и они падают на спину. Зато руки свободны. Ага, как бы не так! Теперь проблемы доставляет футболка. Девушка поправляет ее снова и снова, натягивая голубую ткань на обнаженное плечо. И наконец оставляет попытки. Широкая черная бретелька сверкает под горловиной, и Эми больше не прикрывает ее, а кладет руки на колени, словно судорожно старается запретить себе постоянно что-то трогать.

Вероятно, она ощущает неловкость. Интересно, причина во мне? Не могу сказать, чтобы я был крайне нелюбезен. Я… да я, собственно, всегда такой.

– Просто скажи, что тебе нужно, – пытаюсь я прийти ей на помощь. Пора, в конце концов, браться за дело. Однако Эми настораживается. – Что тебе нужно для февральского выпуска, – поправляюсь я.

– Ах да, конечно! Итак, номер приурочен ко Дню святого Валентина.

Моя сосредоточенность медленно, но верно ослабевает. Возможно, убаюканный медоточивым голоском Эми, я не поспеваю за ее мыслями. А может, растратил всю свою энергию, чтобы при словах «День святого Валентина» не закатить глаза.

– В этом году мне выпала честь подготовить специальный выпуск журнала. Разумеется, главное – твои иллюстрации! Я предлагаю… – она тараторит без остановки, и я принуждаю себя вслушиваться, – … вместе прикинуть, как мы раскроем тему. А если у тебя уже есть какая-то идея, если ты хочешь воплотить ее… в любой технике: рисунок, графика… тогда мы так и поступим. Реализуем твои планы. Главное, чтобы годилось для «Статуса». – Она сбавляет обороты, заметив, что наговорила лишнего. – Это действительно важно. Чтобы годилось для «Статуса».

В который раз подчеркивает интонацией, как будто недостаточно уже сказанного!

Я делаю глубокий вдох, сжимаю между пальцами скомканную карту бронирования столика и разрываю ее пополам. Ста-тус. Меняю местами две половинки; теперь получается бессмыслица: тус-Ста.

– Значит, ты из тех, кто при работе в команде перекладывает обязанности на партнеров? – спрашиваю я.

Эми тут же вздрагивает.

– О нет, н-нет…

Вывалить на меня очередной фонтан слов она не успевает. Перед нами материализуется официантка, не имеющая ни малейшего представления, что подарила передышку моей даме, «журналистке «Старбакса» и латте».

– Ну как? Выбрали? – Официантка с красными мелированными локонами и челкой в стиле пин-ап улыбается нам попеременно и затем останавливает взгляд на Эми. Та неохотно делает заказ. Вероятно, потом решила, что следовало пропустить вперед меня.

– Пожалуйста, латте. С овсяным молоком. Ах да, и без кофеина. Это возможно? Отлично, спасибо!

Латте без кофеина и с овсяным молоком. Практически эквивалент белого холста. Намекает на определенный темперамент. А вернее, на полное его отсутствие. С самого начала было ясно, что Эми выберет нечто в этом духе.

Я заказываю себе двойной эспрессо и бейгл с лососем, которые Эми комментирует звуком, напоминающим закамуфлированное «фи». Во всяком случае, я так его интерпретирую. Вопрошающе смотрю на девушку. Она делает вид, будто ничего не произошло, и снова ставит барную карту в держатель на столе. Не исключено, что девушке просто нужно было откашляться – после того как долго говорила в режиме нон-стоп.

Официантка бормочет что-то с одобрением, вписывает наши заказы в блокнот огрызком карандаша и, прошелестев мимо столика, удаляется.

– На чем мы остановились? – Я откидываюсь на спинку стула и вытягиваю ноги, стараясь не задеть ступни Эми.

– Конечно, у меня есть кое-какие идеи, – говорит она, возвращая на лицо дежурную улыбку. – Просто я хотела предоставить тебе свободу действий на тот случай, если…

– Пропускаю вперед даму.

Эми прищуривает глаза – радужный медно-медовый калейдоскоп. В душе наверняка сейчас проклинает меня последними словами.

– Ладно, – сдается она. – В общем, февральский спецвыпуск выходит в свет четырнадцатого февраля. В День святого Валентина. И потому целиком посвящен любви.

– И кто такое читает?

– Я тоже не знаю, – отвечает она с наигранным оживлением. – Тема выпуска – не моя идея, но никакого клише нет. Можно предложить что-то совершенно новое, если ты пожелаешь.

– Ага. Например?

Эми достает записную книжку, переворачивает ее и, скользнув по мне взглядом, торопливо раскрывает. Я ухмыляюсь, потому что успел рассмотреть на обложке диснеевский стикер.

– День святого Валентина… – Она прикрывает ладонью открытую страницу, на которой… на которой, похоже, ничего нет! Неужели импровизирует? – Мы могли бы внести революционные изменения в трактовку праздника. Каждый год люди говорят о любви, прославляют ее…

– Но… э-э… в день влюбленных вроде бы так и должно быть, верно?

– Да. Однако говорят, как правило, о любви к другому человеку. А для этого в году и без того достаточно дней. День дружбы… – Эми задумчиво поднимает руку и начинает загибать пальцы. – День братьев и сестер. День матери. – А страница записной книжки и правда пустая! – День отца…

– Ближе к делу.

– Нечестно, что четырнадцатое февраля отмечают именно так. Получается, люди, которые на данный момент не состоят в отношениях, обделены. Поэтому можно для разнообразия написать о любви к вещам, доступным любому. Ты меня понимаешь?

– Нет.

Эми проглатывает возглас разочарования.

– Например, о любви… к еде.

Я прыскаю от смеха. Эми ко мне не присоединяется, и я прилагаю усилия, чтобы вновь стать серьезным.

– Ты хочешь на месяц заделаться ресторанным критиком? На месяц любви? Охренеть. Эми, кто разбил тебе сердце?

Официантка в очередной раз спасает ее, выбрав именно этот момент, чтобы принести заказ.

Эми поспешно делает глоток латте и, судя по всему, обжигает язык, потому что отставляет чашку подальше.