Чтение онлайн

Он направляется в Батум для развертывания социалистической пропаганды среди рабочих, а в феврале 1902 года организует забастовку на завода Ротшильда. В ответ на это администрация увольняет около четырехсот человек. Тогда сотни рабочих выходят на демонстрацию протеста. Демонстрантов разгоняют полиция и войска. Участники демонстрации арестованы, батумская тюрьма переполнена. Но на следующий день, 9 марта уже тысячи рабочих предпринимают попытку освободить арестованных. Охрана открывает огонь и убивает около двадцати человек. В тот же день был выписан ордер на его арест.

Арестовали его 5 апреля, и более года он провел в тюрьмах Батума и Кутаиси. По-видимому, именно тогда (по другим данным – сразу после перехода на нелегальное положение в Тифлисе, либо после избрания в Тифлисский комитет РСДРП и переезда в Батум, т. е. в 1901 г.) Иосиф Джугашвили берет себе партийный псевдоним Коба, что по-грузински означает «несгибаемый». Под этим именем он станет известен в партии. Потом у него, постоянно преследуемого полицией, были временные подпольные клички:

Давид, Нижерадзе, Чижиков, Иванович, Васильев и другие. Несколько своих статей он подписал псевдонимом И. Бесошвили, что означает сын Бесо (краткий вариант имени его отца).

9 июля 1903 года Иосиф Джугашвили был приговорен за участие в нелегальной политической деятельности к ссылке на три года под полицейский надзор в Восточную Сибирь. На место ссылки – в деревню Новая Уда Балаганского уезда Иркутской губернии – он был доставлен только 27 ноября. Поселился в доме крестьянки Марфы Ивановны Литвинцевой. По ее рассказам, читал книги, что-то писал, жил обособленно – домой к нему никто не приходил. В это время ссылку в Новой Уде отбывали еще трое – два бундовца и один меньшевик, – но от общения с ними новый ссыльный отказался. По воспоминаниям жителей села, нередко беседовал с крестьянами, и они чувствовали, что он глубоко проникся их мыслями и настроениями. Почти ежедневно бывал на горе Киткай, откуда был виден отдаленный тракт, – возможно, здесь у него зародилась мысль о побеге.

Вскоре после приезда на место ссылки, в начале декабря, он получил первое письмо от В. И. Ленина. С этого момента его духовная связь и политическое сотрудничество с вождем партии большевиков не прерываются. Много лет спустя, уже после смерти Владимира Ильича, он говорил о том, какое сильное впечатление произвело на него это письмо, и сожалел: «Не могу себе простить, что это письмо Ленина, как и многие другие письма, по привычке старого подпольщика, я предал сожжению» [151, c. 53—54].

Получив письмо, он, не откладывая дело, предпринимает попытку побега. До Балаганска, уездного центра, было 50 верст. Хозяйка дала ему хлеба на дорогу, и ночью в нещадный мороз он отправился в путь. На этап он был взят осенью, в демисезонном пальто, в ботинках, без шапки и рукавиц, – экипировка явно не для сибирской зимы. По одной из версий, он отправился в Балаганск пешком. Выбившись из сил и промерзнув до костей, добрел до какой-то деревушки, постучался в чью-то дверь, но его не впустили. И все-таки ему посчастливилось: в одном убогом домишке бедные люди его накормили, отогрели у печки и дали кое-что из одежды. Только на следующие сутки сумел он еле живым добраться до Балаганска. Дальнейшее известно из воспоминаний С. Я. Аллилуева (отца второй жены Сталина), который сообщает, что Иосиф добрался из Новой Уды до Балаганска «с отмороженными ушами и носом, потому что в то время стояли лютые морозы, одет он был по-кавказски, поэтому дальше бежать не смог и вернулся обратно» [6, с. 109].

Да, недооценил молодой кавказец (ему тогда исполнилось 24 года) и громадные расстояния, и крепость сибирских морозов, но главное состоит в том, что неудача не сломила его: 5 января 1904 года он совершил новый побег, на этот раз успешный. Об обстоятельствах его известно немногое. Более или менее достоверным представляется лишь один эпизод. В Балаганске Сталин постучал в дом, где жил ссыльный А. А. Гусинский, с которым он познакомился еще на пути из Иркутска. В своих воспоминаниях Абрам Гусинский описал последующее в подробностях:

«Ночью зимой 1903 г. в трескучий мороз, больше 30 градусов по Реомюру… стук в дверь. «Кто?»… К моему удивлению, я услышал в ответ хорошо знакомый голос: «Отопри, Абрам, это я, Сосо». Вошел озябший, обледенелый Сосо. Для сибирской зимы он был одет весьма легкомысленно: бурка, легкая папаха и щеголеватый кавказский башлык. Особенно бросалось в глаза несоответствие с суровым холодом его легкой кавказской шапки на сафьяновой подкладке и белого башлыка (этот самый башлык, понравившийся моей жене и маленькой дочке, т. Сталин по кавказскому обычаю подарил им). Несколько дней отдыхал и отогревался т. Сталин, пока был подготовлен надежный ямщик для дальнейшего пути к станции железной дороги, не то Черемхово, не то Тыреть, – километров 80 от Балаганска. Документы у него были уже. Эти дни… т. Сталин провел безвыходно со мной и моей семьей» [108, с. 206]. Биографы Сталина почему-то приписывают этот эпизод к первому, неудавшемуся, побегу. Может быть, потому, что мемуарист относит его к 1903 г. Но последние фразы явно указывают на то, что этот побег был продолжен, т. е. это был второй, успешный, побег в начале января 1904 года.

Домик Марфы Литвинцевой в Новой Уде не сохранился, однако и по сей день остается в неплохом состоянии большой деревянный дом – здание бывшей пересыльной тюрьмы, в котором Сталина держали до определения места проживания. В двух его комнатах-камерах в 1939—1961 гг. располагался музей. По воспоминаниям иркутянки Лидии Ивановны Тамм (направленной во время войны в поселок Усть-Уда для работы в райисполкоме), проезжая мимо места первой ссылки Сталина, она думала: «В Новой Уде теперь музей Сталина, мы обязательно там побываем. Наверное, и народ здесь хороший. Такие великие люди, как Сталин, не могли не наложить свой отпечаток на окружающих» [188, с. 437]. Что ж, мысль эта не лишена оснований: хотя Сталин пробыл в Новой Уде менее полутора месяцев, память о нем живет в этих краях и сегодня. В краеведческом музее, открытом в 1993 г. в поселке Усть-Уда, пребыванию Сталина в районе посвящена отдельная экспозиция. Основанное в Усть-Удинском районе в 2000 г. крестьянское кооперативное хозяйство носит имя Сталина. Местные энтузиасты пытаются возродить также и музей в Новой Уде.

По возвращении на Кавказ Сталин примкнул к большевикам, хотя Грузия в то время была цитаделью меньшевизма. В 1905 г. на IV большевистской конференции Кавказского союза РСДРП Коба был избран делегатом на I конференцию РСДРП в Таммерфорсе (Финляндия), где он впервые встретился с Лениным. Через год, на IV съезде РСДРП в Стокгольме он выступит его оппонентом по аграрному вопросу: если Ленин предлагал национализацию земли, то Коба отстаивал передачу ее крестьянам. Факт, свидетельствующий о самостоятельности его мышления, выявившейся с первых шагов его революционной деятельности: он хорошо понимал, что значит земля для крестьянина. Придет время, и аграрный вопрос будет разрешен им в оптимальной форме: национализированная к тому времени земля будет передана в вечное и бесплатное пользование производственным крестьянским коллективам – колхозам.

Вернувшись из Финляндии в первых числах 1906 г., он становится фактическим руководителем большевистских организаций Закавказья. В мае 1907 года участвует в V съезде РСДРП в Лондоне. В марте 1908-го его опять арестовывают и в феврале 1909 года ссылают в город Сольвычегодск Вологодской губернии. Но через четыре месяца он совершает побег и в июле возвращается в Баку. В марте 1910 года в связи с подготовкой всеобщей забастовки на бакинских нефтепромыслах его в третий раз арестовывают и после шести месяцев тюрьмы отправляют в прежнюю сольвычегодскую ссылку. В начале 1911 года он вновь предпринимает побег, но, добравшись до Вологды, вынужден по какой-то причине возвратиться на место ссылки и покидает его только по окончании срока, в июле того же года. Отметим, что в Сольвычегодске, в доме, где Сталин жил несколько месяцев во время второй ссылки, 21 декабря 1934 года был открыт музей. В комнате, которую занимал ссыльный И. В. Джугашвили, была воссоздана обстановка того времени. Примечательно, что музей, пережив, правда, ряд реорганизаций, существует и по сей день.

После окончания срока ссылки ему было предписано проживание в Вологде, но спустя два месяца он, одержимый желанием скорее включиться в революционную деятельность, отправляется в Петербург. Уже через три дня по прибытии в столицу его арестовывают за нарушение режима проживания. По-видимому, сочтя его проступок не очень тяжким, место новой ссылки ему предложили выбрать самому, и он выбрал Вологду, где оставались его знакомые среди ссыльных. Возможно, от них он получил адрес В. М. Молотова, по свидетельству которого, именно во время пребывания Сталина в Вологде они начали переписываться. Нелишне отметить в связи с этим, что интенсивная переписка с товарищами была для него во время ссылок одной из самых эффективных форм участия в революционной деятельности. При этом, конечно, не прекращался и обмен литературой, не останавливалась и собственная литературная работа.

В январе 1912 года на IV (Пражской) конференции РСДРП, окончательно оформился раскол партии на большевиков и меньшевиков. Вскоре после конференции, на пленуме большевистского Центрального Комитета Ленин добился кооптации Кобы в состав ЦК. Он вошел также и в состав Русского бюро ЦК – высшего оперативного органа партии. Через месяц он узнает об этом от Г. К. Орджоникидзе, приехавшего в Вологду по поручению Ленина, и сразу же совершает новый побег из ссылки. В Петербурге он руководит подготовкой к изданию большевистской газеты «Правда». Первый ее номер выходит 22 апреля (5 мая) 1912 года с написанной им передовой статьей, в которой он, с присущей ему лаконичностью стиля, формулирует главное, для чего создается газета: «Освещать путь русского рабочего движения светом международной социал-демократии, сеять правду среди рабочих о друзьях и врагах рабочего класса, стоять на страже интересов рабочего дела – вот какие цели будет преследовать «Правда» [138, с. 248].