Чтение онлайн

УМСТВЕННЫЙ ТРЕНЕР: Я отдаю мой голос за Курта Флуда и за него одного. Его имя не только является новым для нашей страны, которая уже по горло сыта Берриганами и Пантерами, — и при всем моем уважении к Жаклин Харизме, она тоже всем надоела до колик, — важнее всего то, что он, как я уже говорил, является человеком, которого можно оклеветать и вывалять в грязи, совершенно не опасаясь, что мы обратим его в героя или мученика. Если прибегнуть к жаргону бейсболистов, он — то, что тренер прописал.

ТРИККИ: Очень хорошо. (Записывает результат голосования.) Нуте-с, Ваше Преподобие. Пришли вы, наконец, к окончательному решению? Вы не можете сказать, что я не дал вам времени на то, чтобы сделать мудрый выбор.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Нет, не могу. Боюсь только, я, слушая все, что здесь говорилось, запутался еще пуще прежнего. Я что хочу сказать: Джейн Фонда по-прежнему нравится мне больше других. Она так и осталась главной моей кандидатурой, это для меня несомненно. Но вот дальше… я просто не могу ни на ком остановиться. А ведь неверный выбор это так ужасно, особенно если учесть важность и серьезность того, чем мы тут занимаемся, не правда ли?… (Обращается к Генералу) Извините меня, вы не напомните, за кого вы проголосовали?

ВОЕННЫЙ ТРЕНЕР: За Ханой и Хайфон.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР (обращаясь к Политическому): А вы?

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: За Ханой без Хайфона.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР (обращаясь к Юридическому): Вы предложили этих ваших единых в пятерых лицах — но кто были другие?

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Берриганы, Пантеры и Флуд.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР (всплескивая руками): Ну как тут выберешь? Один лучше другого! Эх — была не была! Эни, бени, раба, квинтер, финтер… Окей! Джейн Фонда и Курт Флуд!

ТРИККИ (записывает выбор Его Преподобия): Итак, джентльмены, поскольку все бюллетени заполнены, я собираюсь снова пустить по кругу этот листок, дабы вы удостоверились, что ваши голоса подсчитаны правильно. Как вы понимаете, даже Президент Соединенных Штатов не застрахован от канцелярской ошибки, но если он и совершает таковую, он все же не расстается с надеждой на то, что ему достанет широты душевной, чтобы ее признать. (Пускает листок по кругу)

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Джими Хендрикс, господин Президент, — его имя пишется «Джими», а не «Джимми», как вы тут написали.

ТРИККИ: Ну что же, давайте исправим мою ошибку, тем более что именно такие, совершаемые по недоразумению ошибки пресса имеет обыкновение раздувать до несусветных размеров. Разумеется, я никогда не претендовал на то, что я будто бы способен правильно написать имя каждого цветного гражданина нашей страны, но я вам вот что скажу: во всем, что касается имени человека, цветной он или не цветной, обладатель его имеет полное конституционное право требовать, чтобы в любом предъявленном ему обвинении имя это было написано правильно, каким бы нелепым и оскорбительным ни было само обвинение. И до тех пор, пока я остаюсь Президентом, я намерен прилагать все усилия к тому, чтобы гарантировать людям это право. Итак, Джим — как там дальше?

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: И.

ТРИККИ: Джим-и. Вот так. И я еще завизирую поправку, дабы всякий видел кто несет ответственность и за ошибку, и за ее исправление. Готово!

Я хотел бы лишь, чтобы восхитительное цветное население нашей страны узнало, с какой доскональностью я проработал этот, внешне вроде бы и ничтожный вопрос. Но, конечно, средства массовой информации и тут нашли бы к чему прицепиться, можете не сомневаться. И все-таки я уверен, ибо уж настолько-то я знаю достойных, работящих цветных людей нашей страны, что время, которое я счел необходимым отнять у исполнения не терпящих отлагательств обязанностей Президента Соединенных Штатов и Лидера Свободного Мира ради того, чтобы исправить одну-единственную букву в имени их соплеменника, не останется незамеченным ими и неоцененным. Назовите меня мечтателем, назовите меня человеком, безосновательно верующим в гуманность, назовите меня нелепым оптимистом, но не забудьте назвать и человеком широкой души, способным признать свою ошибку, ибо я уверен — люди поймут насколько сложной была проблема, которую мы разрешили, особенно если учесть как они сами пишут свои имена — и я думаю, что нашему народу достанет его восхитительной мудрости, всегда присущей людям, исполняющим лакейскую работу, чтобы осознать — труды такого масштаба не совершаются за одну ночь, и следовательно, не следует принуждать нас правильно писать их имена, прибегая для этого к маршам протеста, демонстрациям или караванам, запряженным мулами, которые только гадят на восхитительной лужайке Белого дома. Мы непременно всех их перепишем, и перепишем правильно, но в свое время, следуя нашему собственному секретному расписанию — яко же на земли, так и на Небеси.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Аминь.

ТРИККИ: Итак, друзья мои, на этой ханжеской ноте можно, я полагаю, наше совещание и закрыть. В десять часов утра нам предстоит встретиться снова, чтобы обговорить точную природу совершенного преступления. Я же пока останусь здесь, в раздевалке, останусь в спортивной форме…

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Господин Президент, уже светает. Вам следует отдохнуть. Снять шлем и лечь в постель.

ТРИККИ: Я, Ваше Преподобие, когда устаю, то нипочем не могу заснуть. И уж тем более сегодня, когда мне предстоит обдумать предстоящую нам компанию по обливанию грязью людей, повинных в этом преступлении.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Но человек может отдать лишь то, что…

ТРИККИ: Когда доходит до таких дел, я, Ваше Преподобие, пусть это и звучит нескромно, я — неутомим. Нет, я останусь в форме и шлеме и при помощи заполненных вами бюллетеней сооружу, в часы одинокие ночи, такой заговор, какой сможет сказаться на моей карьере наиболее благотворным образом. Я лишь надеюсь и молюсь о том, чтобы оказаться достойным этой задачи. Спокойной ночи, джентльмены, и спасибо вам за все.

ВСЕ: Спокойной ночи, господин Президент. (Встают, намереваясь уйти)

ТРИККИ: И не забудьте сдать на выходе спортивную форму. Не хочу называть имен, но в прошлый раз один из вас пытался украдкой вынести ее отсюда под обычной одеждой, чтобы покрасоваться дома перед женой и детишками. Разумеется, я понимаю, соблазн велик. Сколько раз меня самого подмывало обратиться к народу, надев наплечные щитки! Я об этом ни единой живой душе не рассказывал, но — строго между нами — во время вторжения в Камбоджу я тайком от всех пришел на телевидение в суспензории Национальной футбольной лиги. Просто-напросто, ничего не смог с собой сделать, очень хотелось. Надеюсь, за эти четыре стены ничего из сказанного мною не выйдет: если кто-нибудь из моих критиков хоть что-то пронюхает — сами знаете как они любят отсыпаться на Диксоне. Попробуй я надеть суспензорий перед тем как выступить по телевидению с речью о международной политике, и утренние газеты тут же объявят меня психопатом. Тут, в секретной подземной раздевалке это дело одно, а во внешнем мире — Боже оборони!

ВСЕ: Вы можете доверить нам ваши тайны, господин Президент.

ТРИККИ (явственно тронутый): Я знаю, знаю… Ну хорошо. Не забудьте только, выходя из комнаты, похлопать меня по спине, вроде как вы профессиональные футболисты, только что вылезшие из кучи-малы. Да, и обязательно скажите при этом: «Правильной дорогой идешь, Трикки Д, правильной дорогой!»

(Знаменитая речь «Подгнило что-то в Датском государстве»)

Добрый вечер, мои дорогие американцы.

Я появился сегодня перед вами с сообщением, имеющим чрезвычайную важность для нашей нации. И хоть я, разумеется, не собираюсь внушать вам ложных надежд, умаляя природу кризиса, с которым столкнулась наша страна, я тем не менее не считаю, будто имеются какие-либо основания для встревоженных воплей, которые вы могли слышать или видеть в выпусках новостей, посвященных важнейшим решениям, принятым мною в течение последних двадцати четырех часов.

Что же, я знаю, всегда найдутся люди, предпочитающие, чтобы мы заняли перед лицом кризиса позицию слабую, трусливую и бесчестную. И разумеется, они имеют право высказывать свои мнения. Я уверен, однако, что подавляющее большинство населения Америки согласится с тем, что действия, предпринятые мной в ходе конфронтации Соединенных Штатов Америки с суверенным Датским государством, были необходимыми для сохранения нашего достоинства, нашей чести, нашего нравственного и духовного идеализма, доверия, которое питает к нам весь мир, крепости нашей экономики, нашего величия, нашей преданности воззрениям наших отцов, духа гуманности, ниспосланного свыше достоинства человека, выполнения наших договорных обязательств, поддержания принципов, проповедуемых Организацией Объединенных Наций, а также прогресса и мира для всего человечества.