Чтение онлайн

Раздался телефонный звонок. Антошка снял трубку.

— Алло! Ты, Ефим? Нет, он меня не взял. Сказал, что спешит на экзамен и что вообще наша затея — телячий бред. Но ничего. Собирай всех! Живо! Встречаемся, где договорились. Захватите редпортфель! — И Антошка, скатав лист ватмана в длинную трубку, выбежал из дому на улицу.

... В коридоре литературного института на стеклянной двери висела табличка: «Идет экзамен». Но Антошка и без таблички догадался, что именно здесь идет экзамен: сомкнув головы, в замочную скважину стремились заглянуть сразу два человека, причем весьма солидного и положительного вида — один из них курил даже трубку. Потом из дверей вышла девушка, подняла высоко руку и растопырила пальцы. Антошке сразу стало понятно: она получила «пять»!

В коридоре зазвучали радостные возгласы на многих языках мира:

— Фюнф!

— Цинди!

— Файф!

Антошка тронул за руку высокого чубатого студента.

— Простите, где поэт Владимир Славин?

— Поэт?.. — и чубатый со вздохом кивнул на стеклянную дверь. — Поэт тянет билет. А тебе он зачем?

— Срочно нужен. Я его брат. Младший.

— Заметно.

— Что заметно? — не понял Антошка.

— Что младший. — И чубатый, щелкнув по бумажной трубке, сказал друзьям: — Клянусь мандрагорой, Володька забыл этот рулон с цитатами. Ну, теперь поэту крышка!

Друзья засмеялись. Антошка тоже засмеялся.

— Только это не цитаты, — пояснил он, — а стенгазета.

— Чего? — в свою очередь, не понял чубатый.

— Макет стенгазеты. А я ответственный редактор. — И Антошка, волнуясь и сбиваясь, рассказал, что среди школ Москвы объявлен конкурс на лучшую стенгазету, посвященную Всемирному фестивалю молодежи и студентов. И вот поэтому он принес черновик школьной юмористической газеты студентам на обсуждение.

— Юмористическая, говоришь?

— А ну, показывай!

Антошка раскатал трубку.

— Да-а!.. — протянул чубатый, прочитав заголовок. — «Пером по затылку».

Студент-поляк попросил девушку, которая получила «пять», объяснить ему название газеты.

— Ну, понимаешь, «пиоро» — перо, «карк» — затылок.

— Да вот, Доминик, — и какой-то студент вытащил самопишущую ручку и ударил концом ee себя по затылку. — Понятно?

— Достепни, — закивал Доминик.

— А тебе, Сенгэ, нравится?

Сенгэ выразительно поднял большой палец.

— Други! Идея! — воскликнул студент в клетчатой ковбойке. — Заголовок надо написать на разных языках, а?

— Верно, Григареску. Пиши первый!

Григареску взял карандаш и написал на макете по-румынски название стенгазеты.

— Тодор! Где Тодор?

— Здесь я.

— Иди теперь ты пиши.

— А Космач куда девался?

— Сейчас найдем.

— И Кристанга найдите. У него, кажется, стихи подходящие есть. Вася Прохоров недавно перевел.

— Да, да, — обрадовался Антошка. — Я с редколлегией хотел просить у вас стихи, заметки, ну, пожелания всякие.

— А где же редколлегия?

— Редколлегия во дворе.

Студенты глянули в окно. На скамье, не доставая ногами до земли, сидела молчаливая, выжидающая редколлегия. Перед редколлегией стоял огромный желтый портфель, закапанный чернилами. К портфелю издали с любопытством принюхивался дворовый пес Боря.

— Это что у них за сундук? — спросили у Антошки.

— Редпортфель для материалов.

— Н-да! — крякнул чубатый. — Авторитетный! А ну, зови редколлегию!

— А пропустят? — заколебался Антошка. — Меня пропустили, потому что брат.

— Пропустят!

Тогда Антошка высунулся из окна и позвал:

— Эй! Ефимка! Настя! Костя!

Редколлегия подняла головы.

— Идите сюда! — замахал руками ответственный редактор.

Редколлегия спрыгнула со скамейки, подхватила редпортфель и кинулась к дверям института. Боря, приткнув нос к самому редпортфелю, увязался следом.

С приходом редколлегии обсуждение еще больше оживилось. Костя, как художник, завел профессиональный разговор о шрифтах и рисунках.

Тот, кто курил у замочной скважины трубку, посоветовал Косте нарисовать школьную деревянную ручку, и пусть она пером бьет по затылкам всяких там лордов и мистеров, который не пускают молодежь своей страны в Москву на фестиваль.

— Лордов и мистеров, это я сумею, — с готовностью закивал Костя. — Я их часто рисовал с натуры.

— С натуры? — удивился студент.

— Из журнала «Крокодил», — пояснил Костя.

Появился Кристанг и принес листок со стихами.

Редколлегия прочитала стихи, одобрила, и Ефим спрятал их в редпортфель.

Сенгэ достал из кармана пиджака конверт, осторожно отлепил от него почтовую марку Монгольской Народной Республики и протянул Ефиму.

— Стихов пока у меня нет. Возьмите марку и наклейте в газете.

— Спасибо, — поблагодарил Ефим и убрал марку тоже в редпортфель.

— А стихи вы нам тоже напишете? — поинтересовался Антошка у Сенгэ.

— Напишу. И вообще буду теперь вашим корреспондентом.

— Собственным, да? У нас ни одного еще собственного корреспондента не было. Да притом иностранного!

— Хорошо. Буду вашим первым собственным иностранным корреспондентом.

Настя достала блокнот и что-то проворно записывала со слов той самой девушки, которая получила на экзамене «пять».

Девушка, путая русские слова с польскими, диктовала Насте приветствие в стенгазету.

В самый разгар работы редколлегии дверь с надписью «Идет экзамен» отворилась, и показался взлохмаченный, отдувающийся Володя Славин.

— Ну что? — устремились к нему студенты.

Володя медленно поднял руку и со вздохом растопырил только три пальца:

— Срезался, братцы...

В это время он заметил Антошку и всю редколлегию.

Володя смутился и поспешно засунул руку в карман пиджака.

— Пробрались-таки? — сказал он.

— Пробрались, — с гордостью ответил Антошка.

— Ну и как? — в голосе у Володи таилась насмешка. — Провели свою международную конференцию?

— Провели.

— И очень даже успешно, — добавил Ефим, потрясая редпортфелем и макетом стенгазеты.

А Настя подняла руку, растопырила все пальцы до единого и сказала:

— Вот как успешно! Не то что некоторые, которых на экзамене «пером по затылку»!

ХОЛЩОВЫЕ РУКАВИЦЫ