Чтение онлайн

Николай Фоменко: Вторую половину армии мы служили в Ленинграде, и наше участие в передаче «Кружатся диски» как раз приходится на это время. Совмещать армию и телевидение приходилось достаточно таким специфическим способом. Запись происходила чаще всего вечером, и мы бегали сниматься независимо от того, есть ли у нас увольнительная или нет. К тому времени мы уже были старослужащие, и у нас самих имелись пачки этих увольнительных. Мы заполняли их и отправлялись в самовол.

«Кружатся диски» – это программа Ленинградского телевидения, которая была запущена как раз в 1984 году. Ведущими ее были Максим Леонидов и попугай Вака, а сценарии «секретовцы» писали все вместе. Программа выходила раз в две недели, и для каждого выпуска «секретовцы» экранизировали одну из своих песен. Слова «клип» они тогда не знали.

Специально для «Кружатся диски» в декабре 1984 года была сочинена и записана песня «Последний час декабря». Леонидов и Фоменко написали ее ночью, в родной казарме. На съемки их отпустили, а Мурашова – нет.

Андрей Заблудовский: В песне «Последний час декабря» принимали участие практически все армейские друзья. Скрипки, виолончели, рояли – это все записывали выпускники консерваторий и музыкальных училищ, которые служили с Максом и Фомой в Ансамбле песни и пляски Ленинградского военного округа.

Мы пришли на радио, записали ее и даже сделали на эту песню клип. Леша Мурашов на этот период был в армии, его нельзя было никак выцепить на съемку, потому что он как раз проходил курс молодого бойца. По этому поводу вместо него мы посадили за барабаны его приятеля и снимали его только на общих планах, чтобы показать, что нас вроде как и четверо, но четвертый где-то там вдалеке.

У этой песни вообще-то не очень счастливая судьба. Когда «Последний час декабря» уже записывали для пластинки, то скрипичный квинтет из музыкального театра «Эстония», приглашенный на запись песни, элементарно не попал в фонограмму, а штатный звукорежиссер студии ничего не заметил. Ситуацию пришлось спасать приглашенному из Москвы саундпродюсеру – басисту «Машины Времени» Александру Кутикову.

Александр Кутиков: Я приехал, послушал и сказал, что это все надо переписать. Директор «Секрета» схватился за голову, потому что по тем временам этазапись стоила очень больших денег, и музыкантам пришлось платить еще раз, то есть там была масса сложностей…

Директора «Секрета», который познакомился с группой в 1985 году у Казанского собора, возле памятника генералу Барклаю-де-Толли-Веймару, звали Сергей Натанович Александров. Был он администратором Ленконцерта, то есть грандом шоу-бизнеса в его российском понимании. При этом «секретовцев» и их музыку он искренне любил, группу всячески опекал и в творческий процесс не вмешивался. С «Секретом» он проработал до 1990 года.

Андрей Заблудовский: Как в свое время у группы «Кино» свалился Айзеншпис, у нас свалился Александров, который тут же моментально выстроил нам и точку репетиционную с супераппаратом, и прослушивание в ДК имени Горького, где мы сдали программу, после чего нас буквально тут же Ленконцерт принял работать на профессиональные ставки.

Чтобы устроиться в Ленконцерт, нужно было сдать программу местному худсовету. Это был отдельный анекдот.

Андрей Заблудовский: Концерт состоялся для двадцати человек, пришедших освидетельствовать нашу программу. Естественно, они все это прослушали, посмотрели и потом пригласили нас в маленькую комнатку на общее обсуждение. Основой жюри были композитор Александр Морозов, певец Эдуард Хиль, художественный руководитель Ленконцерта Садовников и директор Ленконцерта Тимофеев. Они сели и стали учить нас уму-разуму, что, в общем, это, конечно же, англо-американское искусство… и, естественно, у нас оно никогда не привьется… а потому не нужно им и заниматься.

Больше всего нас поразил Хиль, который вдруг заявил:

– Вот смотрите! Вот замечательная мизансценочка: сели как будто на завалинке, взяли в руки балалаечки и аккуратненько сделали какую-нибудь народную песню. И все здорово, замечательно! Всем станет понятно, что вы смеетесь над всем этим, над этими бугами-вугами и над роками-роллами!

В итоге «Секрет» все же приняли без всяких балалаек. Правда, ставку им оформили не как ансамблю, а как шоу музыкальных эксцентриков. Пожалуй, самой новой песней в той программе был номер «Моя любовь на пятом этаже». Соавтором Леонидова и Фоменко в этой песне стал Виктор Гин – опытнейший текстовик, работавший с Валентиной Толкуновой, Иосифом Кобзоном, Анной Герман и другими первыми лицами советской эстрады.

Максим Леонидов: У нас был концерт в ДК Дзержинского в Питере, и я принес туда куплет, и прям там, в этом же ДК, мы с Фомой придумали припев. Потом мы долго мучались над текстом, у нас не все получалось. И тогда мы поехали к профессиональному поэту – первый раз мы поехали к какому-то третьему лицу. Мы ему показали, что у нас есть, и он как-то кинул две или три фразы. Я помню, он предложил строчки: «На часах четвертый час, фонарь луны давно погас». И что-то еще… В общем, он нам помог.

Конец ознакомительного фрагмента.