Чтение онлайн

– Конечно, где же мне быть? Ты поздно сегодня, случилось что-то?

– Слишком большая поставка, долго возились – ответил ангел, согревая замерзшие руки дыханием – выйдешь на крыльцо? Покажу тебе кое-что, только надень теплую одежду, очень холодно.

Желания не было абсолютно никакого, но и обижать Алекса не хотелось, быстро набросила куртку и вышла из дома.

Брови удивленно поползли вверх:

– Это же…это…

– Да, первый снег, милая! Прекрасно, не правда ли? И теперь мы можем даже прикоснуться к нему. Попробуем?

– Очень красиво. Волшебно.

Крупные снежные хлопья плавно спускались на землю, с каждой минутой их становилось больше, вперемешку с резными снежинками они кружились в невероятном танце, от которого захватывало дух.

– Протяни ладонь, Нао, попробуй поймать одну.

Я послушно выполнила просьбу, но от прикосновения к теплой коже белоснежные красавицы молниеносно таяли, превращаясь в грустные капли.

– Ну вот – протянула расстроено и поджала губы.

– Держи перчатку и попробуй снова – улыбнулся Алекс, обнимая меня за талию.

– Получилось! Смотри, какая большая и такая прекрасная. Ой…

Я слишком близко поднесла ее к лицу, и снежинка растаяла от моего горячего дыхания. Алекс рассмеялся, а я не смогла сдержать улыбку.

– Как я рад, что мои любимые губы снова улыбаются – произнес, легко целуя. Девочка моя, давай потихоньку возвращаться к жизни, ладно?

– Ты просишь о невозможном. Как я могу забыть, скажи? Как я могу отпустить? Это слишком жестоко по отношению к Монике.

– Милая, ну что ты, я бы не стал просить о таком, не посмел бы! Мы никогда не забудем наше солнышко, не тронем ее комнату, не уберем расставленные фото, будем навещать, приносить свежие цветы и игрушки, она всегда будет жить в наших сердцах, а мы должны жить дальше, почитая память о ней. Знаешь, у землян есть отличная фраза «Человек жив, пока о нем помнят». Как считаешь, мы должны попробовать жить дальше? – поглаживая выбившиеся из прически волосы, спросил ангел.

Я задумалась, а ведь он прав, жить дальше это не значит забыть, я буду существовать в память о маленьком солнышке, чтобы она не переживала, глядя на нас с небес и не расстраивалась.

– Давай попробуем, мой ангел. Я буду стараться – ответила, нежно целуя в щеку.

– А я буду рядом, чтобы тебе в этом помочь.

Мы еще долго стояли, прижимаясь друг другу и восхищаясь вступающей в силу зимой, не понимая, как на этой черной земле может быть что-то столь прекрасное, разве она достойна этого?

– Кори, это ни в какие ворота уже! Мэрия отказала нам в выделении средств на закупку теплой одежды и одеял для дома престарелых – выкрикнула, влетая в кабинет женщины, и плюхнулась на диван.

– Ну, я не удивлена, каждый год одно и то же, повезет, если с третьего раза допросишься – пожала плечами начальница и устало откинула голову на спинку кресла.

– Средств совсем не осталось?

– Элли говорит, что нет. Последнее мы отдали на детский приют, я даже не смогу выплатить зарплату в этом месяце.

– Да плевать, мы о себе позаботимся, а те люди? Что им делать?

– Не знаю, милая, чинуш перестает заботить судьба людей, как только их задница усаживается на новое кресло в рабочем кабинете – задумчиво произнесла Кори, прокручивая в руках карандаш.

– О, есть идея! Давай-ка я наберу Шейли, и попрошу ее привезти к нам группу из самых подвижных старичков, тех самых, что учатся играть на музыкальных инструментах, ну и еще парочку, подтанцовку, так сказать.

– Нао, что ты опять задумала?

– Ты доверяешь мне?

– Доверяю, в конце концов, все твои, даже самые сумасшедшие идеи всегда успешны – махнула рукой собеседница – иди и делай, что нужно, главное, чтоб дело с мертвой точки сдвинулось.

Шейли расхохоталась в трубку, услышав мое предложение:

– Нао, тебе говорили, что ты чекнутая?

– Да постоянно, так что ты думаешь об этом?

Выдержав минутную паузу, директор дома престарелых ответила согласием.

В назначенный день автобус с группой пожилых людей припарковался у входа в мэрию, я уже ждала у входа, прыгая с ноги на ногу и потирая замерзающие руки.

– Хай, Шэл! Как добрались? Без происшествий? – приветственно махнула я женщине средних лет в пестром пуховике, выходящей из автобуса.

Она потуже затянула высокий хвост из окрашенных в красный цвет волос, размяла затекшие руки и ответила:

– Все отлично, дорогу, правда, замело, боялись, что застрянем, но обошлось – и добавила, крикнув уже в салон – так, котики мои седовласые, выходим, строимся, активнее, товарищи!

Я обожала эту женщину, которую мы называли между собой – вертолет, успевала везде и всюду, ее активности и позитиву завидовала даже работающая у нас молодежь. Жизнерадостная, добрая, отзывчивая, не смотря на тяжелый труд, порой сложных подопечных, она всегда с улыбкой смотрела на жизнь, никому не отказывала в помощи.

Прибывшие выстроились у входа в шеренгу, я и Шэйли прошли вперед, а старички засеменили за нами.

На минуту замерла у двери, а затем распахнула с шумом и пригласила всех зайти.

– Проходим, не стесняемся! Быстренько, мышки мои, Мистер Кростер, пожалуйста, оставьте в покое вазон! Миссис Роуз, не нужно стесняться, присаживайтесь на диван!
– Шэл раздавала приказы направо и налево, пытаясь сориентировать растерявшихся подопечных – Сэм! Сэмюэль? Где, черт возьми, этот цветочек аленький? Дал же боженька помощника!

– Да здесь, я, здеееесь! – пыхтя, пробубнил парнишка, затаскивая в холл громоздкую установку – а музыканты где?

Когда суматоха, наконец, улеглась и все рассредоточились по своим местам, мы смогли выдохнуть. Удивительно, но на наш приезд никто не отреагировал, в холле было пусто, а на второй этаж мы подниматься не стали, скоро они сами к нам спустятся, прибегут даже.

– Так, птички мои, певчие! Готовы? – захлопала в ладоши Шэл, подгоняя опаздывающих.

– Готовы – с энтузиазмом ответила группа.

– Что ж, поехали. Нао, нам звиздец, и ты сейчас поймешь, почему – расхохоталась женщина – но идея отпад, теперь нам выдадут деньги не только на одежду, а и на ремонт, это точно. Ты – во! – она показала мне «класс» и уселась на диван, готовясь к концерту.

Я поняла, что она имела в виду буквально с первых звуков, это было, кхм, плохо, да чего уж, это было ужасно. Я хохотала как ненормальная, осознавая масштаб созданной мной катастрофы, а старички старательно высунув языки, выдавливали из воющих инструментов очередную фальшивую ноту.