Чтение онлайн

Устраивать папе проблемы на новой работе из-за своих страхов я не собиралась, потому начала торопиться. Завтракать не стала. Не потому, что уже опаздывала, нет. Просто мне кусок в горло не лез. Я даже кофе пить не стала.

Из дома мы с папой вышли вместе. Теперь идти нам нужно было в разные стороны. Мы поцеловались и разошлись. Папа верил мне. Хотя я могла дождаться, когда он выйдет из двора и вернуться домой. Но я не стала этого делать. В этом не было смысла.

Вдохнув побольше холодного утреннего воздуха, я собралась с мыслями и пошла вдоль дома. Подход к повороту, окинула взглядом дом Коли. Я все думала, хочу ли я увидеть его сейчас, или не хочу. Так и не смогла разобраться. Но, в итоге, навстречу мне никто не вышел.

А дальше случилось того, чего я точно никак не ожидала. Ни сегодня, ни когда-либо. Я уже выходила из двора, как вдруг…

— Слава! — послышался за спиной женский голос.

Я оглянулась и застыла… навстречу мне спешила… моя мама.

Я стояла, как вкопанная, и смотрела на приближающуюся женщину. И внутри меня смешалось сразу столько всего. Мне казалось, что я просто не в состоянии вынести такое. Да, после всего, что я узнала, пережила и сделала оказывается было еще то, с чем я было не в состоянии справиться. Наверное, это было связано с тем, что ранее я никогда не бывала в такой ситуации. Глядя на приближающуюся красивую ухоженную женщину, на ее сапоги, на ее шубу, на ее макияж я… не знаю… я вдруг стала сомневаться. То есть, я точно была уверена, что это та самая женщина из больницы, но почему-то именно теперь, когда вот она, передо мной, я стала… сомневаться в том, что это и правда моя мама. Сама не знаю почему. Может быть, я просто испугалась, а может быть дело было в чем-то еще…

Но, как оказалось, внутри меня засели сразу три отдельные личности. Три человека, у каждого из которых были свои загоны. Если первый сомневался и боялся, то второй был готов плакать от счастья. Он точно был уверен, что вот она, мама. Мама, по которой он так скучал. И он сдерживался из последних сил, чтобы не броситься и не обнять ее.

А третий… третий человек люто ненавидел эту женщину. Ненавидел такой испепеляющей ненавистью, что аж в груди жгло. Этот человек все еще был уверен, что мама нарочно притворилась в больнице, что не узнала меня. Простить такое, казалось, просто невозможно. И среди всего этого, среди этих чувств и этих троих застряла я, которая молча стояла и смотрела на приближающуюся женщину, не в силах пошевелиться или сделать еще хоть что-то.

Когда мама подошла ко мне, она двинула руками, собираясь обнять меня, но, похоже мое выражение лица было слишком неприветливым, и мама убрала руки.

— Ну, здравствуй, Славочка… — тихо проговорила она и неуверенно улыбнулась.

— Здравствуйте, — монотонно, словно робот ответила я.

Тот, второй человек внутри меня просто вопил. Вопил о том, что я глупая, что мы ведь столько лет мечтали о встрече с мамой, представляли ее в голове. И неужели теперь я буду вести себя вот так?! Но я ничего не могла с собой поделать.

— Как ты тут?.. — спросила мама. Я пожала плечами и тут же поймала себя на мысли, что сейчас веду себя, как Коля.

Мы друг для друга давно стали, как зеркала:

Видеть тебя и все чаще себя узнавать.

— Папе работу предложили, и мы переехали.

Мама продолжала улыбаться, но было видно, что это дается ей очень тяжело.

— Как он, кстати?

— Лучше всех! — громче и грубее ответила я. Сама не знаю, что на меня нашло. Видимо, подключился третий человек внутри меня. Но меня очень разозлил этот вопрос. Ты бросила отца, сбежала, ничего не сказав, а теперь тебе вдруг стало интересно как он. Или этот вопрос был задан, чтобы поддержать беседу? Тогда следовало промолчать.

Похоже, мама сразу считала мою злость. Ее лицо изменилось, и голос тоже. Она стала говорить осторожнее, мягче.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Я все понимаю. У тебя есть право меня ненавидеть.

Эти последние слова… неосторожно сказанные слова… да и все, что случилось со мной за последнее время, эти три личности внутри меня… все смешалось в единый кровавый винегрет и вырвалось наружу. Я сама не заметила, как перешла на крик и как по щекам моим побежали слезы.

— Право?! Право вас ненавидеть?! Вы мне его даете?! Ох, спасибо! И за что же я могу вас ненавидеть?! За то, что вы меня бросили и сбежали, не сказав ни слова?! За то, что я всю жизнь считала, что вы сбежали из-за меня?! Или, может быть, за то, что меня всей деревней убеждали, что вас давно убили и выбросили в канаву?! Ах нет, я знаю, за вишенку на торте! Да-да, у торта есть вишенка! Когда не так давно мы с вами столкнулись в больнице и вы сделали вид, что не узнали меня! А вы, кстати, были в больнице у своего сыночки! Да, вот так вот! Бросили меня и завели новую семью! Так еще и имя ему мое отдали! Так за что?! За что из этого вы разрешаете мне вас ненавидеть?! А?!

Мама слушала меня и выглядела так, будто с каждым словом я наношу ей мощный удар чем-то тяжелым. То по лицу, то по голове, то по телу. Но в тот момент мне было все равно. Я думаю, я хотела сделать ей больно, и вела себя так намерено. Я просто… просто не ожидала, что наша встреча будет именно такой. Но я ничего не могла с собой поделать.

— Это не мой сын, — выдавила из себя мама, когда я закончила.

Я настолько не ожидала такого поворота, что аж дернулась и затихла.

— Это сын моего мужа от первого брака. Просто мы живем вместе уже столько лет, что он зовет меня мамой. У меня нет своих детей… ну, кроме тебя. Муж хотел, но я не смогла. Потому что думала, что предам тебя. — По щеке мамы тоже побежала слеза. Она усмехнулась. — Да, вот так глупо. Сбежав, я еще думала, что могу тебя предать, родив еще одного ребенка.

Я хотела сказать что-то еще, но мама продолжила:

— И я правда тебя не узнала. Господи, Слава, ну посуди ты сама! Сколько лет мы не виделись? Пятнадцать? А все эти чувства матери, сердце узнает и так далее… все это чушь! Не работает это так.

— А я тебя сразу узнала, — процедила я.

— Да потому что ты растешь, два и семнадцать — это огромная разница! А вот двадцать пять и сорок уже не так сильно заметно…

Я ничего не стала отвечать, ведь в чем-то мама была права. Она тоже замолчала и на некоторое время между нами застыла тишина.

— Ты хочешь услышать, почему я убежала? Почему не вернулась за тобой? Я помотала головой.

— Я все это прекрасно знаю… — голос дрогнул, и я сделала вдох, — …я сама всю жизнь мечтала оттуда сбежать. Я знаю, что ты (я сама не заметила, как перешла на «ты») не могла меня забрать, потому что было некуда. Но ведь затем ты устроилась! Когда мне было восемь… я не знаю… десять… тринадцать! Ладно, может ты не могла меня забрать, но ты ведь могла просто приехать! Просто позвонить!

— Да, я могла! — мама тоже стала говорить громче. — Я могла и хотела! Но мне было так стыдно! Я не могла смотреть тебе в глаза! Я не смогла себя пересилить! И сейчас не могу!

И тут уже мы обе разрыдались окончательно, и… слились в объятиях. Все это произошло само собой. Думаю, мы обе этого не ожидали, но нам обеим было это катастрофически нужно. Мы уже сказали друг другу все, что хотели сказать сейчас. И нам еще столько предстоит обсудить. Но сейчас… сейчас лучше было просто обняться и поплакать. Тем более, нам обеим было о чем плакать.

Вот казалось бы… жила же я как-то без мамы столько лет. Мне даже практически было все равно на случившееся. То есть, не было такого, что я рыдала ночами, звала маму и ждала ее. Я была маленькой и довольно быстро привыкла, что есть только я и папа. Да, меня задевали сплетни соседей и их домыслы, но это было совсем другое. С возрастом, когда я постепенно начала понимать жизнь и становиться женщиной, я пыталась понять маму. Я думала обо всем этом, чтобы найти ответ. Я просто хотела знать, что такое могло произойти, чтобы она сбежала. Ведь не в Аду же она жила, никто ее не бил, не унижал, не делал с ней ничего плохого.

И я была рада, что спустя столько лет мы с мамой нашлись и, похоже, поняли друг друга. Я даже была удивлена. Глядя на все этих слезы и объятия на шоу, когда люди не виделись по двадцать лет, я им никогда не верила. А оказалось, что именно так все и происходит.

Нам с мамой, конечно, еще столько нужно обсудить, столько проработать и за столькое друг друга простить. Но мы уже ступили на этот путь, а это — самое главное.

Простояв обнявшись еще несколько минут, мы отпустили друг друга и как-то синхронно засмеялись из-за потока чувств и слез. Мы обе очень хотели сейчас пойти куда-нибудь, попить кофе и поболтать. Но я должна была идти в школу, а мама — на работу. Да и перед тем, как снова «сеть за стол переговоров» нам обеим следовало побыть по-отдельности и все обдумать. Но мама вызвалась пройтись со мной до школы.