Чтение онлайн

Сендер, например, писал о «нервозности» советского военного советника Батова. Однако этот «нервозный» советник, в то время как Сендер «хладнокровно отступал» к Мадриду, стреляя с расстояния 300 метров из пушки по вражеским танкам, обеспечил эвакуацию последних, еще не отправленных нами раненых. Батов был тяжело ранен в Испании. Впоследствии он прославился на родине в боях с фашистами, получил высокое воинское звание генерала армии и дважды Героя Советского Союза.

Противник продолжал наступление. 3 ноября республиканское командование, стремясь остановить вражеское продвижение к Мадриду, предприняло еще одну контратаку на правом фланге франкистской дивизии генерала Варела. В этот день три наших батальона вместе с 30 танками прорвались между деревнями Сесеньей и Вальдеморо, находившимися в руках противника, и, отражая яростные атаки вражеских сил, захватили Торехон де Веласко. В ночь на 4 ноября наша штурмовая группа, потеряв четыре танка и около двухсот человек ранеными и убитыми, оставила Торехон и вернулась на исходные позиции.

После боя в Пинто 1-я бригада получила приказ занять оборонительную позицию: шоссе Мадрид-Кадис (у Серро де лос Анхелес) — Пералес дель Рио — река Мансанарес.

4 ноября враг занял Хетафе. 5 и 6 ноября франкисты вышли на линию Карабанчель — Вильяверде. Это вынудило меня растянуть свой правый фланг из-за опасности быть отрезанным от Мадрида. Чтобы поддержать свой правый фланг на участке Вальдеморо — Мадрид, противник вел непрерывные боевые действия вначале на реке Харама, а затем на реке Мансанарес. Однако добиться успеха ему не удалось. 6 ноября франкисты захватили Карабанчель. 1-я бригада продолжала удерживать Серро де лос Анхелес, сражаясь против вражеских частей, атаковавших ее на линии от Хетафе до Вильяверде.

6 ноября я доложил генералу Посасу о положении бригады и опасности окружения. От него я узнал, что правительство выехало из Мадрида, а генерал Асенсио приказал войскам покинуть столицу, дал указание отвести воинские части из района Сьерры и установить по возможности непрерывную линию обороны на некотором расстоянии от Мадрида. Моей бригаде с приданными ей частями предлагалось отступить в Таранкон и ждать дальнейших распоряжений.

Я выразил удивление, сожаление и несогласие с таким решением; народ верит в нас, а мы собираемся бросить его на милость франкистов и фашистских интервентов. На это Посас ответил, что на войне, принимая решение, необходимо учитывать наличие оружия и бойцов, а у нас, чтобы защитить Мадрид, нет в достаточном количестве ни того, ни другого. А затем добавил: «Если будем мешкать, то весьма вероятно, завтра к этому времени многих из нас расстреляют, и мы окажемся в числе первых…» Еще раз заявив о своем несогласии с принятым решением, я отправился на улицу Серрако, 6, где находилось Политбюро Коммунистической партии, и проинформировал товарищей о положении своих войск и разговоре с Посасом. Хосе Диас успокоил меня, что приказ об отходе войск с Сьерры Гвадаррамы никто не собирается выполнять. Мое же предложение об отводе 1-й бригады с занимаемых позиций, но не в Таранкон, а в направлении Мадрида Политбюро одобряет.

Возвращаясь на свой командный пункт, я проезжал через Вильяверде. Противник уже начал обстреливать деревню, поэтому вывести через нее всех бойцов бригады, почти отрезанной от Мадрида, было чрезвычайно трудно. Учитывая это, я отдал приказ нескольким подразделениям отойти к окраине Вильяверде, а остальным, понесшим наибольшие потери, перейти реку вблизи Пералеса и сосредоточиться в районе Васиамадрид — Арганда. К рассвету 7 ноября все подразделения находились в указанных им местах, не имея потерь ни в людях, ни в технике. Таким образом, путь к Мадриду через Вильяверде — Энтревиас — Пуэнте де Вальекас оказался для противника закрыт.

Утром 7 ноября я явился к подполковнику Висенте Рохо, начальнику штаба обороны Мадрида, созданного накануне вечером, и объяснил положение. Рохо одобрил мои действия и в свою очередь проинформировал меня о сложившейся обстановке и дополнительных мерах, принимаемых для защиты столицы. В приказе, полученном мною несколько позже, назначались начальники секторов обороны Мадрида: полковник Буэно в секторе Вальекас, майор Листер — Вильяверде, подполковник Прада — Пуэнте де ла Принсеса; майор Ровира — Карабанчель, полковник Эскобар — шоссе Эстремадура — (вскоре он был ранен и его заменил полковник Арсэ), полковники Мэна и Клайрас — Пуэнте де Толедо; полковник Альварес Коке, подполковник Галан и майоры Энсисо и Ромеро — Каса де Кампо; Хосе Мария Галан — Умеро — Посуэло, полковник Барсело — Боадилья дель Монте. Начальником артиллерии был назначен майор Самарро. Руководство работами по созданию укреплений поручалось полковнику Ардису и Федерико Молеро, санитарная часть — доктору Планельес.

В период с 9 по 15 ноября на мадридский фронт прибыло подкрепление в составе: 2-й бригады — под командованием Мартинеса де Арагона, 4-й — Арельяно, 5-й — Сабио, 11-й и 12-й Интернациональных бригад, а также колонн Ортега, Дуррути, Переа и Кавада.

Из штаба Рохо я отправился в 5-й полк, которым по-прежнему командовал. Карлос вместе с товарищами Ортега и Бенигно работали с большим напряжением. Они проинформировали меня об обстановке в различных секторах Мадрида, Сьерры и на отдельных участках фронта. Сообща мы обсудили положение и решили принять ряд мер. Как и в горячие дни июля, в 5-м полку кипела работа: к нам приходили люди узнать о положении дел, а также предложить свои услуги.

7 ноября во второй половине дня мои части, отошедшие к Васиамадрид, прибыли в Энтревиас и под вечер вступили в бой с целью отвоевать Вильяверде. Защитникам свободы, решившим умереть, но не отступить ни шагу назад, противостояли наемные войска Франко, опьяненные одержанными на пути от Севильи до Мадрида победами. 1-я бригада решительно остановила врага и контратаковала его. Последовал ряд яростных сражений. Главным нашим оружием были ручная граната и штык. Дрались за каждую улицу, каждый дом, каждую комнату. Иногда отвоеванные несколько метров через короткое время вновь переходили к врагу. Эти бои не имели какого-либо решающего стратегического значения, но они укрепляли боеспособность наших войск, ослабляли противника, задерживали его продвижение к столице.

7 ноября франкисты вели местные бои, явившиеся подготовкой большого наступления, начатого ими на следующий день. Утром 8 ноября многочисленные колонны противника двинулись на наши позиции, но натолкнулись на хорошо организованное сопротивление.

Четыре дня — с 6 по 9 ноября — были решающими для судьбы Мадрида. И не только потому, что шли кровопролитные бои. Главное — нам удалось остановить продвижение противника, и это изменило ход мыслей сотен тысяч жителей столицы. У бойцов возродилась вера в победу над врагом, а у гражданского населения крепла уверенность в республиканские войска, сражавшиеся на передовой. После трех месяцев отступлений, кривотолков и клеветы народ Мадрида храбро противостоял трагической действительности.

Франкисты не рассчитали свои силы. Они разработали план наступления, основываясь не на действительном положении вещей, а на собственных иллюзиях, поэтому он был авантюристическим и потерпел крах. Они рассчитывали на деморализацию милисианос и жителей Мадрида, на общую панику, но встретили небывалые дотоле боевой дух и боеспособность республиканцев, опрокинувшие построенные на песке расчеты франкистов.

Создание Хунты обороны Мадрида сгладило отрицательное впечатление, вызванное отъездом правительства из столицы. Более того, участие в ней известных коммунистов, таких, как Михе и руководители молодежи Каррильо и Касорла, подняло боевой дух бойцов, укрепило их веру в победу. Михе был одним из активных организаторов и политических руководителей 5-го полка. Приобретенный в полку военный опыт, а также опыт революционера и коммуниста позволили ему сыграть выдающуюся роль в организации деятельности Хунты, а позднее — в создании народной армии, в которой он занимал пост заместителя генерального комиссара. Мы не обманули доверия народа и бойцов. Порядок в столице и дисциплина укреплялись изо дня в день, и в первую очередь благодаря упорному труду Каррильо и Касорла.

Враг дошел до Мадрида, но войти в него он не мог. Мавры, легионеры, итальянцы, немцы, фалангисты яростно наступали на столицу с разных сторон. Мадрид во всем своем великолепии стоял, подвергаемый опасности, но мадридцы твердо заявили: «Но пасаран!» («Они не пройдут!»). Водители трамваев, сталкиваясь лицом к лицу с противником, превращали вагоны в баррикады, брали винтовки у раненых или убитых солдат, а часто просто кирки или лопаты — любое орудие, которым можно было убивать фашистов. То же самое делали парикмахеры, официанты, служащие. Все!