Нашествие 2. Буря миров
Шрифт:
– Этот землянин нашел на складах тайник с оружием, – Максар показал на стоящего в дверях Миху. – Позже он обнаружил еще тайник или два. Спроси у него: где?
Эйзикил задал вопрос на местном языке, и когда бородач ответил, перевел его слова. Через старика Максар передал Михе приказ искать другие тайники – но осторожно, чтобы никто не понял, чем он занят – и отпустил землянина. Когда тот ушел, комендант сказал:
– Я подозреваю, что это…
– Там снова стреляют? – Эйзикил поднял голову.
Старик-подопытный на койке задергался, лязгая захватами, зарычал. Пленный сайдонец снова стал колотить головой о койку.
– Там стреляют! – повторил Эйзикиль. – Где-то рядом, над нами. Нельзя открывать стрельбу на Эгалите, прямо над Святой Машиной!
– Я отправил Сафона за Гебрилом… Оставайтесь здесь! – Схватившись за токер, Максар выбежал из зала.
* * * Хорек не смог раздобыть оружие и очень переживал из-за этого. Уже ночь, а он не сделал ничего из намеченного, ствол не украл, в логово Одноглазого не забрался… даже не знал пока, где это логово! Надо спуститься обратно, решил он. Пошариться в подземельях, всяких комнат там полно, что-нибудь полезное найдется – а заодно и сыщется гнездо Главного Демона. Тем же путем, через недостроенную башню и проем в фундаменте под ней Хорек снова проник к месту, где наблюдал за убийством девочки. Прополз немного дальше, за пролом в потолке коридора, и через зарешеченное окошко увидел кое-что очень, ну просто очень интересное. Под ним открылся зал с круглыми дырами в полу и потолке, сквозь которые тянулись вертикальные штанги. Еще внизу была серебристая машина, а у дальней стены – койки, пустые и с прикованными людьми. Три демона в темном, которых Хорек уже видел – двое молодых и старик – разговаривали возле машины. Скрипучий голос донесся до мальчика, старый демон произнес: "Доминантус хомус люпус эст" или что-то вроде этого. Прямо под окошком был стол, обычный такой, прямоугольный, и на нем лежал разрядник с двумя стволами. Именно два – не один, не куча, как у многоствола, а пара стволов, непривычно коротких, из-за чего оружие напоминало обрез. Хорек в него сразу влюбился. Даже сильнее, чем в многоствол Главного. То оружие большое, а значит, скорее всего, для Хорька тяжеловато. А это компактное, наверняка легкое, и при том – два ствола, не один! Приклад короткий и узкий, как раз для его плеча, и ремешок с блестящей пряжкой. Он замер, любуясь смертельной игрушкой. Вот это да, вот это офигительная штука! С такой можно спрятаться в логове Одноглазого и запросто убить его. Многоствол тоже забрать, а дальше использовать оба оружия. Из многоствола – по пулеметным гнездам стрелять, если залпом, он их будет сносить начисто, а из обреза – по демонам, которые стану бегать внизу, суетиться, когда Истребитель с высоты начнет зачистку территории. Как же его достать? Хорек прижался лицом к решетке. Трое демонов по-прежнему разговаривали у машины. Приглушенные звуки выстрелов проникали сверху – мальчик обратил на них внимание только сейчас, потому что они усилились. Демонов выстрелы явно беспокоили, они часто поднимали головы, замирали, прислушиваясь. Старый подошел к круглой дыре со штангами, поглядел вниз – и заволновался еще сильнее. Он едва не подскочил, показал в дыру и крикнул что-то одному из молодых. Тот быстро вышел из зала. Второй молодой демон был беловолосый, в кожаном халате и круглых темных очках. Когда старый вернулся к машине, оба они вновь оказались спиной к Хорьку, и тот оглядел решетку. Кажется, она откидывается, как дверца… А вот и защелка. Он сдвинул ее и очень осторожно начал подымать решетку. Если скрипнет – будет плохо… Но решетка не скрипнула, и Хорек выставил вниз голову. Стол был прямо под ним. Спрыгнуть? Нет, услышат. Но вот если он повиснет на руках, то между подошвами и столом останется сантиметров двадцать. Хорек разожмет пальцы, присядет, схватит обрез, перекинет ремешок через голову, тут же подпрыгнет, за край схватится, подтянется – это он умел лучше всех в классе, целых двенадцать раз подтянуться мог – и вылезет обратно. Решетку прикроет и быстро-быстро поползет прочь. Конечно, темные демоны пропажу заметят, но не сразу, обрез небольшой и лежит в стороне, под стеной. Хорек спрячется в логове Главного, под кроватью или в шкафу – никто не догадается там искать. Или все-таки не надо? Весь план был какой-то не очень убедительный даже для самого Хорька. И опасный. Со вздохом он стал закрывать решетку, но взгляд снова уперся в обрез. Ух, какая заманчивая вещь! Обязательно надо заполучить такую штуку, он просто обязан ее спереть. Темные демоны заняты разговором, ковыряются в своей машине, к тому же выстрелы эти вверху, да еще прикованный старик на столе постоянно дергается, лязгает, скрипит – в общем, ничего они не услышат и не увидят. Додумывал Хорек уже повиснув на руках. Демоны оставались на прежнем месте, старик колотился и рычал, выстрелы не смолкали. Он засопел и разжал пальцы. Спрыгнул. Присев, схватился за обрез. Стол под ним накренился. Дальняя от стены ножка подломилась. Стол опрокинулся, стукнув углом в пол, Хорек скатился кубарем, но не выпустил обрез. Растянулся на полу. Вскочив на колени, вскинул оружие. И не успел выстрелить – бросившийся к нему беловолосый демон врезал тупым носком сапога Хорьку в подбородок. Потом его ударили еще несколько раз, вырвали обрез из рук, врезали прикладом по голове. Очнулся Хорек уже прикованный. Поднял гудящую голову. Он лежал на спине, руки и ноги раздвинуты. Подергался, скосил глаза – на запястьях железные кольца, как у наручников. Койка стояла не у стены, а под длинным покатым выступом на серебристой машине. Из выступа торчала пара прутов с серебряными тарелками на концах. Два темных демона склонились над ним.– Отпустите! – засипел Хорек с такой ненавистью, что беловолосый даже слегка отпрянул. – Отпустите, гады!
Но старый на его вопли не обратил никакого внимания. Он сдвинул тарелки, сгибая пруты. С двух сторон прохладный металл прижался к голове Хорька.
– Да отпустите!!!
Машина зажужжала, металл перестал быть холодным… И после этого все очень сильно изменилось. * * * Четыре взрыва донеслись издалека, примерно с той стороны, где был карьер. Лабус прислушался… все, тишина. Гранаты не так "звучат", это скорее похоже на бомбы. Может, их сбросили на то место, где остались машины? Если так – прощай спецавтобус, а ведь он вложил в машину столько сил! Разбомбив транспорт, варханы спустятся в карьер, не обнаружат тела и будут искать чужой отряд дальше. А ведь от карьера до пустыря не так уж и далеко… Костя снова занялся своим делом. Поверх штатного пламегасителя на СВД стоял глушитель, который полностью убирал вспышку и прилично гасил звук выстрела. Винтовка, ремешок которой был привязан к ветке, "пшикнула" – и на бетонной стене метрах в ста от Лабуса появилась очередная выбоина. Он прятался в кроне старой акации, рядом была ограда, за ней – заводская столовая, на крыше которой дежурили двое варханов, а дальше задняя стена цеха с разбитым окном под крышей. Костя уже несколько минут стрелял в нее, аккуратно кладя особые пули со стальным сердечником "елочкой", от земли до окна. Столовая находилась ближе к ограде, а на заводе грузили машины из каравана, и сквозь шум охранники не слышали удары пуль в бетон. И уж тем более они не могли расслышать "пшиканье" снайперской винтовки. Закончив, он глянул на часы, на небо и покачал головой. Солнце садится – а они еще не начали, только готовятся. Раздался шорох, Костя схватился за пистолет в кобуре, но перевел дух. Подошедший к дереву Леха показал брезентовый сверток.– Принес.
– Что с той стороны?
– Машины собрались уезжать. У тебя как?
– Я закончил. А вон и они идут.
Пятеро омоновцев в камуфляже и темно-зеленых шлемах быстро шли вдоль забора. Шагающий впереди сержант Каримов поднял руку.
– Значит, колонна уже выезжает, – пояснил Алексей. – Мне отсюда не видно – что с охраной?
– Двое на крыше, как и раньше.
– Тогда начинаем.
Курортник поспешил к забору, а Костя устроился поудобнее и снова приник к прицелу. На столовой один вархан сидел, свесив ноги, второй прохаживался за его спиной. Костя поднял винтовку выше, скользнув взглядом по стене цеха. Выбоины от пуль, чердачное окно… Вот и он, железный куб на длинной стойке с перекладинами – торчит прямо посреди крыши.
По словам Ильи, если оттуда дадут тревожный сигнал, подмога к варханам может прийти так быстро, что нападающие не успеют покинуть территорию на захваченных машинах. Это и будет основной заботой омоновцев – не позволить охране включить семафор.
За все время возле него никто не появился, то есть постоянное дежурство варханы там не несут. Костя опустил винтовку. Леха и омоновцы стояли под забором, один присел, упершись в него руками, Каримов поставил ногу ему на плечо. Оглянувшись на дерево, вскинул руку.
Лабус переместился левее и выше, чтобы не закрывала листва, тоже поднял руку – и резко опустил ее.
Затем приник к прицелу. "Пшик! Пшик!" – когда Каримов, а следом Леха перемахнули через забор, оба охранника на столовке были уже мертвы.
В свертке, который принес Курортник, были колышки от маскировочной сетки. Штыри при помощи обычного камня, на бегу подхваченного с земли, он стал вколачивать в выбоины от пуль СВД. Первый, второй, третий… Поставил ногу – снова вбил – поднялся – еще колышек… Леха взбирался не очень быстро, но без остановки, следом полз сержант. Один штырь выскочил из-под его ноги, Каримов повис… пополз дальше… Железка стукнула по шлему омоновца ниже, отскочила, боец мотнул головой – и ухитрился на лету подхватить ее. Добравшись до прорехи в "елочке", с размаху всадил в стену.
Костя продолжал контролировать обстановку. Гудение двигателей стихало – прибывший из города транспорт, так сильно задержавший их, уезжал. Лабус очень надеялся, что машины, которые стояли в заводском дворе, когда они подошли к пустырю, остались на месте, а иначе им просто не из чего будет сформировать свою колонну и вся затея провалится. Хотя она и так уже почти провалилась – вот-вот наступит ночь, они не успевают доехать до Центавроса прежде, чем там появится Илья с партизанами. А те не могут долго оставаться возле стройки – противник быстро засечет их.
Что-то мелькнуло вверху, Костя вскинул винтовку. По перекладинам на стойке семафора полз вархан.
Тихое "пшик!" – и он упал. Лабус приподнялся на суку, когда с противоположной стороны завода донеслись выстрелы. Что происходит?! Терианцы должны скрытно пробраться между складов и атаковать только после того, как омоновцы, выведя из строя семафор, подадут сигнал с крыши завода! Подъем по колышкам от МКС они отрабатывали на учениях, но сколько не тренируйся, таким способом быстро на большую высоту не заберешься – Леха с омоновцами еще не добрались до крыши. Выстрелы стали чаще. Стойка семафора на крыше начала складываться – да она телескопическая! И никого не видно! Костя дернул винтовку, позабыв, что она пристегнута. Матерясь сквозь зубы, распустил ремешок, рванулся кверху, треща ветками и раскачивая крону. Он лез, а ящик опускался. Еще немного… Лабус встал на толстую ветку, вскинул СВД и в прицел увидел головы двух варханов на крыше. Они раскрыли ящик семафора, и там загорелся красный огонь. Один быстро заработал руками, вращая что-то, ящик стал подниматься. Сейчас дадут сигнал! Костя выстрелил – не попал – еще раз – один боец упал, второй развернулся, подняв оружие, но где прячется снайпер он не знал и пальнул в белый свет. Ящик, поднявшийся на треть длины стойки, полыхнул красным, когда шторки на его торце разошлись. Алексей взлетел через край крыши, и второй вархан упал после двух выстрелов – Курортника и Лабуса. Вскоре там оказались Каримов с остальными, они быстро сориентировались и стали опускать ящик. Леха, повернувшись к акации, дал сигнал двумя руками: Сюда! Потом левой сделал круговое движение: В обход! Повесив винтовку на плечо, Костя спустился и побежал. Выстрелы на другой стороне заводского двора стали редкими и вскоре совсем смолкли. Когда вдоль ограды он достиг ворот, к ним подошли Леня Костиков, Явсен и Яков.– Что случилось? – спросил Лабус, вбегая во двор.
– Группа Юриана напоролась на кого-то между складов, – пояснил Яков. На лице его поблескивали золотом очки, а в руках был автомат.
Прибывшая из центрального лагеря колонна загрузилась и уехала в том же составе, а три выкрашенные синей краской грузовика, пара броневиков, пять тачанки и три мотоциклетки по-прежнему стояли во дворе. Между ними лежали две застреленные женщины из отряда Юриана, высокий старик и усатый мужчина – все мертвые. Леня Костиков на бегу махнул стволом "винтореза" в сторону дверей цеха, под которыми валялись охранники.
– Это я их! Смог бы так с СВД отработать?!
– Еще лучше смог бы! – бросил Лабус
Тихо рокоча, через ворота проехал мотоцикл с Веней Григоренко и Аней. В коляске лежали передатчики экстра-связи.
Из дверей завода выскочили сержант Каримов, Курортник и двое омоновцев, подбежали к машинам. Предупреждая вопрос Лабуса, сержант сказал:
– Наверху двоих поставил, внутри все вычистили. Проверим, что на складах.
Юриан лежал на пропитавшейся кровью земле под стеной, голова его покоилась на коленях Веты, рядом стояли Голубки и Ковбой с пулеметом. С крыши склада свешивалась продырявленная пулей голова вархана. Судя по звуку шагов и редким окликам, остальные терианцы рассыпались вокруг. Вета положила голову брата на землю и молча подняла глаза на землян и Явсена. Лицо ее застыло, губы были плотно сжаты.
Тени окутали заводской двор, купол стал темно-зеленым – вот-вот наступит ночь. Лабус повернулся к Лехе с Каримовым, но не успел ничего сказать. Из-за угла склада вынырнул Игорь Сотник.
– Что внутри?
– Чисто, – доложил Каримов. – Они успели подать сигнал, хотя ящик был наполовину опущен. Не знаю, засек его кто-то или нет.
Игорь огляделся. В вечерних сумерках шанс на то, что вспышку семафора заметили, повышался.
– Уезжаем немедленно, – решил он и обратился к Якову. – Скажи, чтобы собрали всех возле машин.