Чтение онлайн

Джайал встал, пошатываясь, но пристально глядя в глаза Фуризелю.

– Ни шагу дальше, или я убью тебя, демон!
– с дрожью в голосе сказал старик.

Это показалось Джайалу крайне нелепым: кто же угрожает смертью демону или призраку? Ведь они бессмертны. Откинув голову, он залился сухим, лающим смехом, сотрясшим все его тело. Тут и до истерики недалеко - так все перевернулось в этом мире. И подумать только - когда-то он приказал этому человеку обречь на смерть лучшего друга, и тот подчинился! А теперь он угрожает своему командиру. Чего только Джайал не лишился за эти семь лет: и священного гнева, который придавал ему сил, и власти, которой так широко пользовался, и женщины, которую любил, и дома - а теперь вот еще и Зуба Дракона, в поисках которого объехал полмира. И в довершение всех зол его бывший сержант принимает его за призрак из бездны! От смеха Джайала старому ветерану стало совсем не по себе, и кинжал затрясся в его руке. Джайал отнял у него оружие без труда, как игрушку у ребенка, и охота драться покинула старика столь же быстро, как овладела им. Фуризель понурил голову, глядя в пол.

– Сядь, - велел ему Джайал, и старик неловко присел на корточки. Джайал сделал то же самое, чтобы видеть его лицо.

– Ну а теперь рассказывай. Рассказывай о том, другом, что так похож на меня.

– Он - твое зеркальное отражение, - отведя глаза, сказал Фуризель, Если бы не шрам...

– Значит, он самозванец.

– Нет! Я вынес его, его самого, с поля битвы при Тралле. Он вылитый ты, если не считать раны на голове.

– И он пользуется моим именем?

– Нет, имя он изменил - Джайала Иллгилла Червь мигом бы сцапал.

– Как же он называет себя?

– Сеттен - он взял это имя вскоре после битвы, полагая, что перемена имени и шрам собьют врагов со следа.

Джайал вспомнил сплетню, которую передал ему хозяин "Костяной Головы": что Джайал Иллгилл будто бы жив и прячется в городе с самой битвы. Этот Сеттен, должно быть, самозванец: он одурачил старого сержанта, который его спас, а потом воспользовался именем Иллгилла, чтобы приобрести власть над шайкой головорезов.

– Кем бы этот человек ни был, он только выдает себя за меня, - со всей доступной ему твердостью заявил Джайал.
– Я все эти семь лет странствовал в южных краях. И нынче впервые со дня битвы увидел наш старый дом на Серебряной Дороге - пустой, заброшенный...
– Фуризель, услышав это, замотал головой.
– В чем дело?

– Но ведь это там ты - то есть тот другой - и жил все эти годы!

– В этой развалине? Фуризель кивнул.

– Но дом показался мне пустым, когда я был там!

– А ты входил в него?

Джайал отрицательно качнул головой,

– Там он и живет со своей шайкой.

– Так у него есть шайка?

– Да, у него двадцать ребят, включая колдуна Казариса, - все отпетые негодяи, за один дуркал могут убить.

– И ты им служишь?

– Я не убиваю - на то есть другие. Просто помогаю им - жить ведь как-то надо.

– Ах ты, мерзавец, - ухмыльнулся Джайал, - ты выдумал все это потому, что я очнулся раньше, чем ты успел меня ограбить.

– Чего ж я тогда не ограбил тебя и не оставил вампирам, вместо того чтобы волочь сюда?

И то верно, подумал Джайал. Надо бы выслушать Фуризеля с самого начала.

– Расскажи мне о битве - я очень плохо ее помню из-за того удара по голове...

– О битве, говоришь?
– горько рассмеялся Фуризель - воспоминания на время пересилили в нем страх.

– Да, о вечере того дня - чем все кончилось?

Фуризель проглотил ком в горле и обвел глазами комнату - память об этом, видимо, все еще причиняла ему боль. Хлебнув раки, он опять перевел взгляд на Джайала.

– Всех, кто остался жив, спасло только чудо. В твоей когорте все погибли бы, если бы не последняя атака твоего отца. Рыцари Жертвенника с ним во главе отбросили Жнецов назад. Я упал тогда, раненный в грудь, но помню барона Иллгилла. Было на что посмотреть! Глаза его светились во тьме, словно карбункулы, борода развевалась - можно было подумать, он слишком горд, чтобы умереть.
– Воспоминания развеяли ужас старого вояки, и глаза его блеснули. Джайал сидел тихо, весь обратившись в слух.

– Да, грозен он был, и ничто не могло его сразить - а ведь уже дюжина ран покрыла кровью его черные доспехи.
– Свет в глазах старика угас, он понурил голову и сгорбил плечи.
– Но потом...

– Что потом?
– поторопил Джайал. У Фуризеля вырвался похожий на рыдание звук, и он отвернулся к окну, за которым сиял янтарный лик луны.

– Потом твой отец увидел твое безжизненное тело. Голова твоя была разбита булавой и бок пронзен копьем. Весь задор сразу покинул барона - он стоял там в сумерках. Жнецы отступали, и мертвые устилали поле...

Джайал вновь ощутил мучительную боль от ран - и как только он мог забыть ее? Даже теперь он стиснул зубы, чтобы не закричать, и заставил себя слушать старика вопреки призрачной боли, раздирающей тело.

– А после?
– спросил он хриплым, измученным голосом. Фуризель, чей взор затуманился, покачал головой.
– Что было потом?
– мягко повторил Джайал.

– Как я уже сказал, из барона сразу вышел весь боевой дух. Минуту он ревел, как раненый бык, потом его плечи поникли...

Джайал только головой покачал: такого отца он не помнил.

– Продолжай, - прошептал он.

Фуризель смотрел на него как-то странно, как человек, который должен сообщить дурную новость и не решается ее произнести. Джайал, желая помочь ему, наговорил мягко:

– То, что было после ранения, для меня полный провал. И только сегодня я впервые вспомнил, что вообще был ранен.

– Рана была страшная: голова у тебя раскололась отсюда и досюда. Фуризель провел черту от правого глаза до подбородка.
– Не могло быть сомнений, что тебе конец.

– Конец?

– Ну да - что ты умираешь и осталось тебе недолго. И потом, на погребальном костре, мне тоже не верилось, чтобы кто-то мог пережить такой удар.

Джайал вспомнил и тот удар, и те, что наносил он сам: да, рана была смертельной. Как же он спасся?

– Расскажи мне обо всем, что ты видел, - приободрил он старика.

– Я видел далеко не все, но расскажу тебе все, что знаю.
– Фуризель осторожно поставил свечу на пол и поплотнее закутался в плащ.
– Я лежал рядом с тобой, раненный в грудь, когда услышал трубы твоего отца и звон стали. Я знал, что для меня помощь запоздала, хотя Жнецы валились, точно снопы. Потом все утихло. Я ждал, когда придут жрецы и прикончат меня. Много всяких мыслей приходит к человеку, которого смерть манит своим железным когтем. Тут я услышал, как твой отец отдал приказ: унести всех умирающих, уделив особое внимание его сыну. Вот повезло-то, подумал я, выходит, жрецам мы не достанемся. Двое Рыцарей Жертвенника подняли меня - один за руки, другой за ноги, и я от их медвежьей хватки лишился чувств. Я увидел тебя опять уже намного позже...

– Позже?

– Да, но это длинная история...
– Фуризель поежился от ночного холода и снова хлебнул раки, словно готовился изгнать неких демонов прошлого.

Потом начал говорить - сперва запинаясь, потом, взбодренный ракой и вниманием Джайала, все откровеннее. И пока он говорил, духи убитых словно восстали из Хеля, приникнув к окнам и дверям заодно с туманом, который возвращался на улицы с уходом грозы. Джайал почти не слышал его слов. Прошлое ожило вновь, и речь старика лишь сопровождала образы, встававшие перед Джайалом. Он ничего не помнил семь лет, но этой ночью прошлое решило вернуться к нему - той самой ночью, когда он сам вернулся а Тралл. Вскоре он и вовсе перестал слышать Фуризеля, а все краски, звуки и запахи семилетней давности предстали перед ним во всей первозданной яркости.