Чтение онлайн

Я лежал и ждал, что вот сейчас они подожгут костер снизу. Мне предстояла тяжкая смерть - быть изжаренным заживо, и я старался к ней приготовиться. Мне казалось, что я уже чувствую огонь сквозь свой панцирь, - но это было только воображение. Огня не было: жрецы, должно быть, убежали, так и не зажегши костра. Тем временем шум битвы приблизился, а я знай лежал себе, как бревно, глядя на последние проблески заката и на коршунов, круживших над головой. Вскорости все затихло - слышались только стоны раненых, а Жнецов, похоже, отогнали. Минуты шли, становилось темно, а огня все не было - и я стал надеяться, что еще, пожалуй, увижу рассвет.

Мне удалось шевельнуться - я вывернул шею и увидел рядом еще одного из нашей роты, Санланг его звали. Он лежал в раскроенной булавой кольчуге, весь серый, с выпущенными кишками. Жрецы и с ним поторопились: он еще дышал, но еле-еле. Мне захотелось сказать ему что-то напоследок, и я сказал: "Не придется нам нынче раки хлебнуть, Санланг!" - а он приоткрыл глаза, улыбнулся странно так и шепчет: "Помяни меня в огненных чертогах". Он смотрел прямо на меня, потом глаза у него закатились, он содрогнулся, а я подумал: "Может, мы и встретимся там нынче, друг, но, если этот костер так и не подожгут, я двинусь обратно в Тралл, не глядя на рану, живых мертвецов и Фарана со всем его воинством!" Тут проклятая лестница опять заскрипела, и я подумал: "Погоди малость, Санланг, - они-таки вспомнили про нас" Но наверх взобрался только один человек, несущий на плече мертвое тело, - он поднимался очень медленно, и я узнал в нем самого Старца Манихея. Он согнулся в дугу под тяжестью нагого тела, которое нес. Любопытные мысли приходят к человеку на грани смерти - я подумал, какая, мол, честь мне выпала: сам Старец отправит мои кости в Хель. Жрец помедлил и, сделав последнее усилие, свалил это нагое тело рядом со мной - при этом он бормотал какие-то слова, - а потом исчез внизу, звеня колокольцами на своей шапке.

Я закрыл глаза и стал опять ждать, когда костер загорится. Но тут снова взвыли рога Жнецов, вокруг закипела битва - судя по звукам, нас окончательно смели и погнали к городу. Кругом стонали умирающие, а потом я услышал другие звуки...
– Фуризель помолчал, глядя широко раскрытыми глазами на мерцающее пламя свечи.
– Упыри чавкали, пожирая раненых у подножия костра, И я сказал себе: "Фуризель, не дай стервятникам или упырям поживиться тобой!" И стал прикидывать, как бы слезть с костра. Тогда я разглядел тело, которое принес Манихей; и моя несчастная душонка чуть было не отправилась вслед за Санлангом.
– Старик снова умолк, ожидая, что скажет Джайал, но тот лишь смотрел сквозь рассказчика невидящими глазами, уже предчувствуя, что последует дальше.- Это был ты: Джайал Иллгилл. Твоя голова - то, что от нее осталось, - покоилась на вспоротом брюхе Санланга. А всего чуднее было то; что я разглядел в свете горящих костров: ты все еще дышал! Опять дал маху жрец, да какой: сам Старец!
– Фуризель улыбнулся, снова не дождался от Джайала никакого ответа, но, не смутясь этим, продолжал: - Я подумал, что пора слезать с этого насеста для червей, пока вампиры внизу не учуяли, что и наверху есть кое-что живое, но грудь, когда я зашевелился, стало жечь огнем, и я опять улегся, глядя на мерцающие звезды и каркающих стервятников. Авось полегчает, думал я себе, если малость отлежусь. Легкое пробито, рёбра сломаны - но случалось, и после такого выживали; вот отдохну немного, говорил я себе, и пройдет; - Фуризель закрыл глаза, словно вновь оказался на грани смертельного сна, и тряхнул головой, словно борясь с зовом Страны Теней.
– Наверное, я лишился сознания тогда - потому что, когда я очнулся опять, уже светало, и старое солнце подымалось на небо за дальним траллским Шпилем. С восходом я как будто почувствовал себя бодрее и пополз по трупам к краю костра. Что за зрелище! Над полем висит туман, в нем торчат наши покинутые знамена, шатры изодраны в клочья, и все болото, сколько видно в тумане, устлано трупами. Но теперь здесь стояла тишина, мертвая тишина. Никто не шевелился - ни живые, ни мертвые.

Пора убираться отсюда, подумал я. Каким-то чудом лестница так и осталась у костра - ну, думаю, раз уж бог меня сохранил, полезу-ка вниз, пока не вернулись люди Фарана. Приняв такое решение, я услышал стон. Сперва я пропустил его мимо ушей, но потом подумал: если я дожил до рассвета, надо и ближнему помочь. Я отполз обратно и стал искать, откуда стон. Мухи уже вовсю жужжали над трупами, но ни один не шевелился. Я уж совсем было сдался по стон послышался снова. Стонал ты - твой рот приоткрылся, а все лицо покрывала корка запекшейся крови. Как раз в тот миг один из коршунов слетел сверху и сел тебе на грудь, поглядывая на меня желтым глазом, а потом клюнул тебя в щеку. Я захлопал в ладоши, но громкого звука не получилось, и стервятник только покосился на меня опять, точно прикидывал, не сгожусь ли и я на завтрак. Но я закричал на него, и он отскочил прочь, а после улетел. Мне показалось, будто он унес в клюве твой глаз. Вот этот самый.
– Старик снова пристально взглянул в правый глаз Джайала, и тот невольно вскинул руку - убедиться, что глаз на месте. Этот жест нарушил оцепенение, в котором Джайал пребывал.

– А дальше?
– хрипло сказал он, держась за глаз.

– А дальше я потащил тебя - или того, кого за тебя принимал, - в город. Моя рана оказалась не так тяжела, как думал - только ребра треснули да пара пинт крови вытекла, для солдата это пустяки. Два дня я добирался до Тралла, и ты все это время был как неживой - знай только стонал, как скрипучая дверь. Клянусь, мне много раз хотелось бросить тебя за то, как ты поступил с Тальеном, - но обет, данный рассвету, надо держать, и я волок тебя, хоть и ругался последними словами.

– Что же случилось потом, в Тралле?

– Так ты вовсе ничего не помнишь?

– Говорю тебе - это был не я. Фуризель кивнул, по-прежнему неуверенно,

– Кто его знает - шрама-то и впрямь нет. Может, и не ты.

– Ну, рассказывай же дальше.

– Полгорода сгорело - повсюду дымились руины, и жители, уцелевшие в резне, посыпали головы пеплом своих домов. Под конец пути мне стало казаться, что я тащу труп, но ты пришел в себя, я напоил тебя болотной водой, от чего ты ожил еще немного, - и мы наконец доплелись до ворот, где всегда сидели нищие, а теперь сбились в кучку раненые солдаты. Немного их осталось. Две ночи подряд их трепали вампиры, и мало кто был в силах защищаться. Выжившие молили меня помочь им войти в город, но я так устал, что только сидел и смотрел - на дым над горящим Нижним Городом, на груды тел, - и мне казалось, что настал конец света. Я знал заранее, что мой дом сгорел, а с ним и вся семья.

Тогда-то я и надумал снести тебя в твой дом на Серебряной Дороге. Там, в отличие от Нижнего Города, пожар уже угас, и я надеялся найти какую-нибудь помощь. Это было как во сне: не знаю, как и почему мне это удалось, но к вечеру мы добрались туда. Половина дома сгорела, и повсюду, в саду и в доме, лежали мертвые. От смрада было не продохнуть, но я к нему уже привык. Мне подумалось, правда, что я зря приволок тебя туда: это ведь твои родные и близкие валялись там, с выпущенными кишками, обезображенные или высосанные досуха вампирами. Но ты смотрел так, будто никого из них не знал. Я сказал, что тебе нельзя здесь оставаться, что ты сойдешь с ума, глядя на этих мертвецов, но ты только засмеялся и велел мне нести тебя в подвал. Там я нашел еду, вино и бинты, чтобы перевязать твои раны. Ты поел, попил, и тебе вроде бы полегчало, но потом у тебя началась горячка, и я стал думать, что к утру ты умрешь. Всю ночь вокруг дома шастали упыри, и мне казалось, что они того и гляди проникнут в подвал...

– И что же?

– Я бросил тебя там - смущенно сознался Фуризель.
– Ты все равно был не жилец. Я подумывал, не прикончить ли тебя, чтобы ты не достался упырям, но решил не лишать тебя последней надежды. Я выбрался из дома и лишь через много месяцев вернулся туда. Уж слишком много мертвецов там валялось, Обосновался я в этом вот доме у Шпиля. Тут еще оставались живые, и вампиры не появлялись по ночам. Тут я снова встретился с Вибилом, но вместо того чтобы обрадоваться мне, как старому товарищу, он забрал у меня всю еду, которой я разжился, и выгнал меня, а вскоре перешел на сторону Червя. К тому времени я совсем оголодал, отчаялся и вспомнил о подвалах Иллгилла: там-то всяких припасов было полно. Я собрался с духом и отправился туда, готовясь увидеть твои кости.

Я прокрался во двор и в темноте, ощупью, спустился по лестнице к двери подвала. Собрал все свое мужество, повернул ручку и вошел. На том месте, где ты лежал, я увидел только старый соломенный тюфяк. "Вампиры загрызли его", - подумал я и произнес краткую молитву. Потом решил, что ты не станешь возражать, если я возьму пару бутылок - они подмигивали мне со своих полок заманчивее иной шлюхи. И только я набрал охапку, кто-то схватил меня за плечо; все, это вампир, подумал я, заорал и схватился с ним, но он повалил меня на пол, перебив все бутылки. Опомнившись малость, я увидел, что это ты. Лицо твое зажило, и ты опять стал сильным, как был. Тут на меня напал смех - я хохотал и не мог остановиться. Тебе пришлось вытянуть меня ремнем чтобы поговорить со мной.

– И что же "я" тогда сказал?

– Все до точки хочешь знать, да? Сказал: "Здорово, мой старый сержант, что ты поделывал с тех пор, как ушел отсюда?" И стал глумиться надо мной, дергать за мои лохмотья и говорить, как тебя восхищает мой наряд и как отменно, мол, меня причесывает мой цирюльник. И повар, мол, у меня хороший, раз я так прибавил в теле...

– Ладно, ладно - а после что?

– После тебе, видно, надоела эта забава - ты обругал меня за то что я тебя бросил, и сказал, что меня убить бы надо, но ты, мол, нынче милостив. Еще сказал, что город совсем захирел и прожить в нем можно только разбоем, скрываясь при этом от Червя. Ты уже взял себе новое имя и звался не Джайалом Иллгиллом, а Сеттеном, и тебя никто не узнавал из-за шрама только я один знал, кто ты есть. Потом ты сказал, что есть для меня работа: нужен человек, чтобы посторожить. И в ту же ночь мы посетили работорговца.

– Посетили?

– Помоги мне Ре! "Посетили" значит ограбили, увели его жену, убили его сына - страшное дело, что и говорить.

– Это сделал человек, выдающий себя за меня?

– Ну да - тот, кто звался Сеттеном. Джайал тяжело дышал, и его рассеченная верхняя губа подергивалась от ярости. Овладев собой, он спросил;

– Дальше что было?

– Дальше я приходил к нему всякий раз, как нуждался в паре дуркалов, и он всегда давал мне работу - опасную, заметь себе.

– Когда ты видел его в последний раз?