Чтение онлайн

И вот теперь они притащились сюда, являя собой весьма устрашающее зрелище. У одних желтые кости прорвали серую кожу, у других сгнили лица, открыв мрачно оскаленные черепа. Сердца вампиров бились не чаще четырех раз в минуту, и редкое дыхание вырывалось слабым облачком из пересохших глоток. В полном молчании, окутанные погребальными покровами, бледные и изможденные, они ждали, и запах плесени, исходящий от них, мешался с сернистой вонью болот.

Голон шагнул вперед, высоко подняв кадило, и передние ряды вампиров расступились, пропуская носилки. Музыканты и вся остальная процессия последовали за Голоном. Вири попыталась затеряться в толпе служителей храма, но один солдат схватил ее за руку и поволок за собой. Она вырывалась, но мужчина был гораздо сильнее — сопротивление Вири вызвало у него только смех, странно звучащий под оскаленным черепом маски.

Живые мертвецы все так же расступались перед процессией по мере ее движения вперед, голубой свет освещал дорогу, музыканты тянули свою режущую ухо мелодию, и аккомпанементом к ней бряцали доспехи стражи, и скрипела кожаная сбруя носильщиков. Носилки достигли центра площади, где среди булыжника возвышался небольшой холмик. Там Голон остановился, описывая кадилом широкие круга вокруг головы. Вампиры отпрянули прочь от света, очистив большое пространство вокруг лобного места. Тогда Голон махнул рукой, и обливающиеся потом рабы подняли носилки на вершину холма, осторожно опустив их там на землю. Занавеси раздвинулись, и вышел Фаран Гатон.

Он был облачен от шеи до пят в черную кожу, и только голова оставалась открытой. В руке он держал круглый щит с чеканкой в виде черепа, у пояса висел меч. Белое лицо Маллианы мелькнуло между занавесками и скрылось; музыканты разом смолкли, и мертвая тишина опустилась над площадью.

Фаран Гатон медленно оглядывал окрестности со своего возвышения. Многие поколения мертвых, ряд за рядом, стояли перед ним, заполняя площадь до самых краев. Все, позабытые на века в городских катакомбах, теперь сошлись сюда. И он был их главой, как верховный жрец Исса в городе. Их было больше, чем он мог себе представить, и каждый из них жаждал глотка спасительной живой крови, которая оросила бы иссохшие жилы и осуществила последнюю надежду на вечную жизнь. Времени остается мало — луна уже заходит. Если они не напьются крови до ее заката, они умрут второй необратимой смертью.

Гонг поднял их из могил, посулив напитать живительной влагой. Этой ночью в Тралле не останется ни капли живой крови, но и та, что есть, не насытит всех Братьев, стоящих на площади. Хождение Голона пока удерживает их на расстоянии: колдовское курение заглушает запах крови, поэтому Голону и страже ничего не угрожает. Горожане, что попадутся в руки воскресшим, не будут столь счастливы. К рассвету Тралл станет мертвым городом.

Быть может, следовало сразу же после битвы дать вампирам напиться вдосталь. Он же прервал их оргию через какие-то сутки. Он знал, что Тралл не протянет долго без живой стражи, которая бдит, пока мертвые спят. Старейшины дали ему приказ удержать город, однако мудрость их стратегии была сомнительна с самого начала. Крови недоставало, и никто из живых не являлся в город, кроме бледноликих фанатиков Исса, которых Фаран с годами стал презирать. Надо было восстать против Старейшин еще тогда и уйти в Суррению, сокрушая все на своем пути. Суррения дальше от Тире Ганда, земля там пока еще плодородна, и в селениях полным-полно живых.

Но все в Тралле погибнут сегодня: он спасет Талассу и молодого Иллгилла, если Маллиана сказала ему правду. Они нужны ему оба. Маллиана тоже поживет еще некоторое время — для того, чтобы другие на ее примере усвоили, что не следует вставать на пути Исса.

Фаран вскинул руку, хотя в этом не было нужды: на площади и так царило полное молчание.

— Братья! — вскричал он. — Прозвучал гонг Исса — тот самый, что поместили здесь старейшины нашей веры много поколений назад. Вы восстали, веря его обещанию напоить кровью вас всех. Здесь собрались все, кто не умер второй смертью, — и Тралл ожидает вас. Пейте, покуда луна не зашла. В Тралле еще много наших врагов — напитавшись ими, вы можете совершить долгожданное путешествие в Тире Ганд. Вы знаете, Братья, где искать этих врагов. — И Фаран торжественно указал рукой на храм Ре. — Пока вы спали, не зная вкуса крови, служители этого храма злоумышляли против вас. Они уносили тела ваших собратьев из катакомб и сжигали их на этой самой площади. Этим Братьям никогда уже не встать — но вы поднялись. Луна кругла — вершите вашу месть!

Одобрительный рев вырвался из сухих глоток воскресших при этих словах, и толпа повернула к храму Ре, словно прибой, неотвратимо стремящийся к берегу. Ряды вокруг лобного места стали редеть — все больше вампиров двигалось к указанной цели с гневным оскалом на белых лицах.

Фаран бесстрастно наблюдал за ними. Перемирие между двумя храмами умерло вместе с Варашем. Он сделал лишь то, что пытался сделать с Братьями барон Иллгилл семь лет назад. Это отчаянный шаг: если об этом узнают за пределами Тралла, на землях старой Империи вспыхнет священная война, которая, возможно, докатится до самых ворот Тире Ганда. Да будет так: жребий брошей.

— Путь свободен, Голон, — сказал князь, возвращаясь к носилкам. — Теперь в Город Мертвых, за Талассой.

Чародей, кивнув, прокричал приказ носильщикам и страже. Фаран сел в носилки, задернув занавеси, и оказался вместе с Маллианой в непроглядной тьме. Зашуршало платье — женщина отпрянула от него. Ей незачем беспокоиться: кровь у нее старая и пахнет затхлым — кому это знать, как не ему, тысячу раз пившему кровь молодых существ. Если он и соизволит испить сегодня, то лишь из нежно-голубых вен на шее Талассы.

Колонна вновь двинулась вперед, направляясь к воротам в стене по ту сторону площади. Кое-кто из оживших мертвецов следовал за ней на расстоянии, но большинство осаждало ворота храма Ре. Укрывшиеся в храме, должно быть, поняли, что происходит, — на стенах уже появились тесные ряды защитников, и на головы толпы летели горящие головни и лилось кипящее масло. Тела нападающих вспыхивали, как факелы, и в воздухе звучали вопли боли и ненависти. Но сомнительно было, что усилия защитников спасут храм, ибо сотни плеч, несмотря ни на что, крушили ворота. Скоро вампиры вооружатся камнями и балками из ближних руин, и даже ворота храма Ре не устоят против такого натиска. Шум сражения внезапно утих — Фарана внесли под своды туннеля, уходящего за пределы площади. Громко забряцали в тесном пространстве доспехи стражи, и колонна вновь вышла на свежий воздух.

Носилки остановились. Фаран отдернул занавеску и выглянул. Голон стоял рядом, с раздражением глядя в ночное небо. Процессия вышла на маленькую площадь, где помещалась гостиница «Костяная Голова». Из ее выломанных дверей лился свет. Какие-то Братья, должно быть, взяли ее приступом, не дойдя до главной площади: на булыжнике валялось несколько трупов. Фаран вытянул шею, следя за взглядом Голона. Высоко на крутой кровле виднелись две фигурки — на них-то и смотрел Голон с таким недовольством.

— Ты их знаешь? — спросил Фаран.

— Да — это один из моих лучших осведомителей, Скерриб, и его жена. Больше уж ему ни о чем не придется мне сообщать.

Две фигурки, хорошо видные на фоне луны, пытались уйти от кучки вампиров, которые карабкались за ними по крыше.

Фаран уже хотел приказать колонне трогаться, как вдруг на конюшенном дворе гостиницы раздался топот копыт, и из поваленных ворот вылетел большой серый копь. Мальчик, сидевший на нем, цеплялся за его шею, стараясь усидеть без седла. За лошадью и всадником гналось побольше вампиров, чем было на крыше. Конь повернулся к ним, высекая копытами искры из булыжника, но мальчик, стиснув ногами его бока, послал его в галоп, сбив по дороге одного из упырей.

Конь несся к носилкам, и Фаран заметил у него во лбу белую звезду. Скакун умчался во тьму, разгоняя туман.

Фаран смотрел ему вслед, и его медленно бьющееся сердце застучало чуть-чуть быстрее. Когда-то он уже видел этого коня — но когда и где?

И лишь когда топот копыт почти утих, Фаран вспомнил. Это было ровно семь лет назад, в день Тралльской битвы, и тогда на этом коне ездил Иллгилл. Тогда Фаран смотрел с носилок, очень похожих на эти, как армия барона вышла из города и направилась навстречу его войску. Он сразу узнал человека, которого пришел победить: барон Иллгилл сам ехал во главе войска, держась в седле гордо и прямо, и его доспехи, черные с красным, казались особенно яркими по сравнению с серебристо-серой мастью коня, который точно светился в первых лучах рассвета. В тот день Фаран еще много раз видел лошадь и всадника, скачущих перед редеющими рядами.