Чтение онлайн

– Мне некогда, я шефа своего ловлю, я его упущу!

– Как, опять?
– театрально удивился Генка.

– А шефа у тебя, случайно, не Михаль звать?
– вмешался Жора-большой.
– Сказка такая была для маленьких, как там кто-то за Михалем гонялся. 8 Уж не ты ли в ней главный герой?

– Идиоты! Его видели, как он вошел… двадцать минут назад, с какой-то русой красоткой - вот такой!
– И Фома руками показал внешние атрибуты красотки.

– А-а, ясно, - махнул рукой Генка.
– У профессоров период размножения начался. Это, знаешь - сезонно, вот они и мечутся сейчас во все стороны…

– А ты когда его видел?
– спросил Жора-маленький.

– Не я. Вахтер его видел.

– Какой вахтер?

– Я не знаю, как его звать, - старый такой и толстый, в зеленом пиджаке, как у лесника.

– Такого вахтера у нас нет, - авторитетным голосом заявил Жора-маленький.
– У нас все - тонкие, скрюченные, дунешь - упадут. Не иначе, он тебя вокруг пальца обвел…

– Ты-то откуда знаешь?

– Я их всех знаю, как никак - начальник им.

– Хватит чушь-то пороть, - поднял его на смех Генка.
– Еще и пяти бутылок не выпил, а уже сам не соображаешь, что' несешь, Ты такой же шеф вахтерам, как я - Мирослав Мирославов-Груша… 9

– Да ладно вам, это не важно, - сказал Жора-большой, - все равно, шеф Фомы не настоящий. Это - вымышленный герой, как Дед-Мороз, а то и Снегурочка, и существует лишь в его больной фантазии…

– Ересь! Ересь! Фома, не слушай его. Шеф твой существует, но он просто-напросто призрак. Как те, что витают по английским замкам.

– А ты, чучело, видал такие призраки, чтобы расписывались в ведомости за зарплату, а?
– спросил Фома.
– И в протоколах научных советов, да и командировочные ему выдают - сам их видел, собственными глазами…

– И институт наш не замок, - прибавил Жора-маленький.
– Призраки только в средневековых зданьях витают..

– Так, значит, по-твоему, в зданиях коммунизма призраков нет? А не Солженицын ли сказал, что коммунизм - это второе средневековье?

– Ну-у… не верится мне что-то, чтобы профессор Дамгов призраком коммунизма был: слишком уж мелкого масштаба злодейства он совершал, чтобы на такое звание-то претендовать…

Тут только до Фомы дошло, какие глупости здесь несут, он отпил свое пиво до половины, встал и сказал, что он тоже призрак, а, может даже, и сатаноид, и уходит на розыски своего шефа.

– А ты знаешь, что с сатаноидами-то раньше делали?
– бросил ему вдогонку Генка.
– На кострах жгли.

– И осиновым колом - в зад, - добавил Жора-маленький. Говорили и еще что-то, но Фома уже не слышал, так как очутился в коридоре.

Тут он с легким удивлением обнаружил, что обыскал уже всё - остальные два кафе на этаже были закрыты. Погрузившись в раздумья: то ли еще раз пройтись по барам, то ли спуститься вниз - поговорить с вахтером, - Фома бросил взгляд на пыльную доску объявлений: приколотые к ней листочки извещали о юбилейной конференции по ядерной физике памяти Мирослава Мирославова-Груши, о ежегодных наградах за вклад в науку имени Мирослава Мирославова-Груши, о новых задачах конкурса молодых программистов на Ассемблере, 10 посвященного М.М.-Г., и так далее… Сам М.М.-Г. висел, - вернее, не сам он, а портрет его висел - на противоположной стене: огромных размеров, метра три в высоту, наверно; придворный художник «Ятагана» изобразил его во всем белом, на фоне личного черного мерседеса, и из-за белого костюма потонувшая в жире шея и косматая харя над ней казались еще страшнее. Батька-основатель «Ятагана», символ национальной страховой мощи и святой покровитель института, Мирослав Мирославов-Груша скончался года три-четыре тому назад от снайперской пули в лоб, но всякий раз, проходя мимо его портрета, Фома задавался вопросом: и что же это за пуля такая сверхпробивная оказалась, что от такой ядреной башки не отрикошетила?.. Под портретом, над цоколем стены, расклеены были через один синие и белые плакатики; белые сообщали о прибытии Валютного совета: в какой именно час ступит нога его на Орлов мост,- а синие рекламировали достоинства нового вида страховки: «Страхование загробной жизни».

* * *

Вдруг откуда-то со стороны лестницы раздался сильный звон и здание слегка тряхануло; Фома поспешил туда, где почти сразу же образовалась толпа зевак, и выяснил, что это с троса оборвался лифт и упал в подвал. Лифт также был во владениях «Ятагана», простые смертные - сотрудники института ездить на нем даже и не мечтали, и Фома вместе с остальными любопытными начал спускаться по лестнице в подвал - поглазеть на жертв происшествия. Знакомый голос сзади прокомментировал:

– Это все потому, что лифт рассчитан на четырех человек, я повторяю, четырех человек, а не четырех «бугаев»…

Фома обернулся, увидел, что это - его знакомый Ивайло из отдела нечистой математики, и только было завел с ним разговор, как снизу понеслась удалая молодецкая ругань и упомянутые Ивайло четыре человека, то бишь «бугая», живые-здоровые, показались на лестничной площадке подвала.

– Нет, ну ты посмотри!
– зашушукались сзади в толпе.
– Им хоть бы что! Ну ладно, что не сломали себе ничего, но как они сотрясения мозга смогли избежать, вот я чего понять не в состоянии…

– Мозга?
– ехидно переспросил голос Ивайло.
– Кто сказал «мозга»?

Но в этот момент четыре провалившихся в подвал «бугая» стали подниматься по лестнице, перескакивая через две ступеньки подряд и ясно давая понять всем простым смертным, что какое-то там падение в шахту лифта абсолютно не может сбить их с панталыку. При их появлении зеваки мигом прыснули в разные стороны, стараясь смотреть куда-нибудь в сторону или на потолок; «бугаи» пересекли мраморное фойе и в дверях накинулись на вахтера.

– А ну говори, сын бараний, где тут у вас техник по лифтам!
– взревел один из «бугаев» и схватил его за шею.

Вахтера (того самого, что Фома застал при входе, - пенсионера в зеленом пиджаке, как у лесника) покинул дар ума и речи, он завел глаза к потолку, словно читая уже про себя отходную молитву; видя, куда повернуло дело, толпа ударилась в паническое бегство, и последнее, что успел заметить Фома, - это как разъяренные телячьим мычанием вахтера четверо «пострадавших» со всей силы хлобыстают его об стенку.

Фома догнал кинувшегося к вычислительному центру своего отдела Ивайло и схватил его за плечо.

– А, привет!
– ухмыльнулся Ивайло.
– А я звонил тебе тут вчера, да не дозвонился. Мой шеф на премию тебя выдвинул: ты, наверно, помнишь, как зимой нам написал тот алгоритм…

– Пошли сядем-посидим в каком-нибудь кафе, - предложил Фома, - а то я сегодня столько времени по институту бегаю - ноги даже заболели.

– Пошли, - сказал Ивайло и хотел ввалиться в первую же дверь справа по коридору, не замечая, что это - бюро обмена валюты.

Фома остановил его:

– Подожди, это ж не кафе - таблицу курсов валют не видишь, что ли?

– А?
– открыл от изумления рот Ивайло и недоверчиво воззрился в таблицу.
– Правда. А я список валют за листинг 11 программы на ассемблере принял. Как похоже: в одной колонке трехбуквенное сокращение, а в другой - число… Подумал: решение задачи с конкурса имени М.М.-Г. Ну, что нового у тебя?

– А что у меня может быть нового?
– уныло пожал плечами Фома.
– Суперкомпьютера еще нет. А раз его нет, то и нового ничего нет…

– Ты же вроде говорил, что там только гарантии какие-то уладить осталось - для министерства внутренних дел? Что, вроде, машина пароли банковских счетов раскодировать не может…