Чтение онлайн

М. чихает, пылесос шумит – Александр плачет. Аня больше изображает рыдания.

В первый раз одни, точнее, без нас: с ними сидит Керстин (мы на концерте – «Клезматикс»).

Через неделю: ходили слушать Патти Смит, с детьми сидели Алехандро с Алином (мужчины! не стали изощряться, развлекая детей дома, – вынесли на прогулку).

Александр – 2 шага по собственной инициативе.

Алек научился свистеть.

Аня снимает носочки, свои и его. Хитрая: делает вид, что спит, – когда ухожу, садится и смеётся. Если нашалила и видит нас, пугается, пытается бежать. Как будто запрограммирована нарушать запреты. И ожидает, что застигнут.

Истерика Александра, когда стиральная машина работает.

Аня ходит (Александр ходит много).

(из письма) Клопыши начинают ходить. Знакомые пугают: «Теперь побегут в разные стороны», «Пожалеешь, что ходить учила» и т. п.

Аня говорит слоги типа «бавава», «мапата». Она живее, реакция лучше, отнимает всё, что брат в руки возьмёт.

Оба играют вместе: прячутся под простынку друг от друга и смеются.

(из письма) Аня болтает слоги типа «да-та-па-ва-ва», иногда интонации осмысленные, но что значит сие – кто знает? Говорят, у них выработается свой особый язык, так что будут исключительно меж собой общаться… Аня флиртует по-страшному. […] Многие встречные мне высказывают восхищение – но и соболезнования; особенно близнецовые матери сострадают: говорят, все воспоминания – как пеленали с утра до ночи, пеленали, пеленали… Так оно и есть. Потная работа: кормлю, пеленаю, уношу от опасных предметов. Вопросы интересуют типа: когда сажать на горшок. […] Здесь на горшок сажают поздно, и в 3 года считается не зазорно в памперсах бегать: говорят, дети научаются контролировать деятельность кишечника и т. п. к 4 годам, так что усаживать до того времени = наносить чаду травму… Очень все демократичны, всё идёт так, как дитя пожелает, – пустышку сосут чуть не до школы, бывает, 6-летние орлы в войнушку играют с дудульками…

(из письма) С утра сидят они двое в высоких стульчиках, один вылезает, норовит на стол забраться, другая молоко разливает, плюётся им (не любит есть), намеренно чихает, делает вид, что спит, и т. д.

Александр, глядя на Аню, двигает губами, как рыба. Говорит «баба», иногда – «мама».

(из письма) По сравнению с теперешним временем прошлое кажется одним сплошным кошмаром. Теперь уже можно выспаться (если уметь спать кусочками, от рёва до рёва: потому что всё равно просыпаются ночью); можно позволить себе душ, можно почитать газету, пока они заняты собой (друг другом: играют в прятки, бродят по комнате и исследуют всё, закладывают игрушки в горшок, нажимают кнопки телефона и т. п.). С другой стороны, стало больше опасностей: Аня обмотала горло шнуром от спального мешка, поползла прочь, мешок зацепился… (Она будто специализируется на самоудушениях: даже на прогулке умудрилась, сидя в коляске, нацепить на шею лямку х/б мешка с бутылками, который я положила в колясочную сетку. Хотя, что ж я: она и другое пробует, вчера вывалилась из высокого стульчика, они теперь оба в нём встают.) […] Запретить что-либо не удаётся: ещё в грудном возрасте Александр смеялся слову «нельзя», теперь мои «фу» и «бяка» вызывают бурный восторг и провоцируются: малыши уже понимают, что плохо, и специально делают запретное, чтобы услышать вожделенные слова. […] Ну, это всё следствие их парности. Один ребёнок, как становится понятно, – парадиз, каникулы.

Первая дальняя поездка.

(из письма) Катались на пароме, видели игрушечный Меерсбург «в швейцарском духе» – с картинами на домах, фахверком, двумя дворцами и замком; были на Боденском озере в Констанце, залезли на крутущую гору с крепостью, наконец, наблюдали парад антикварных авто на деревенском празднике (праздник-то деревенский, а экземпляры вполне музейные – роллс-ройс начала 1916 года, один из 9 в его серии, фордик 1912 года, с керосиновыми лампами, грушей, ручкой вместо ключа, в форме кареты; и всё кряхтит, крякает, чихает – и двигается!). Ну, и пейзажи – с любой кочки можно фотографировать для настенного календаря. Правда, погода испортилась, и мелкие засопливились. Зато какой прилив сил! Как будто наконец новая (т. е. старая, нормальная) жизнь проклюнулась. Уже второй день ныть не хочется. Несмотря на унылую пору, осенний мелкий дождичек и зимний холод…

Олину с Инес гусеницу Аня сразу же разобрала, над деревянным «сыром», в котором бегает палочка-«мышка» с верёвочкой-хвостиком, очень смеялся Александр.

Аня сама надела курточку – правда, неправильно.

(из письма) Ничего особенного мы к юбилею не делали, просто кормили необычным и подарили кое-что такое, что отпрыскам нашим до сих пор нравится: куклу, которая начинает хохотать, когда её щекочешь, и велосипедик. Он вообще-то для детей с двух лет, но с ручкой, т. е. можно и наших уже сейчас сажать и катать; они, правда, в таком восхищении, что… этого нам не позволяют делать: Александр садится в седло, а Аня сама его катает. Ане и всегда нравилось что-то толкать (коляску, коробки) больше, чем ездить, а теперь ещё добавился некий травматизировавший эпизод: в магазине М. слишком лихо сделал поворот на таком же велосипедике, Аня упала и в кровь расшибла губку. […] Они у нас бегают, но не говорят. И не скоро начнут, мы к этому готовы. Такой опыт у всех родителей двуязычных детей. Об этом нам многие говорили, да и в книжках о том же пишут. Есть американская статья о том, что такие дети сначала отстают (в языке), но к школьному возрасту обгоняют ровесников, особенно в абстрактном мышлении: они думают понятиями, стоящими за разными словами, которые им приходится использовать для одного и того же предмета. Ну, посмотрим. Пока же наши произносят разнообразные звуки с выразительными интонациями, как будто и в самом деле высказываются о чём-то. Интонации добавились месяц назад (у Ани раньше, у Александра позже), звуки же были давным-давно: Александр начал с того, что научился произносить «р-р-р» (я поразилась). «Папа» говорить отказываются, «мама» получается само, когда ревут. Не хочется думать, что Анино первое слово «кака», хотя она это говорит почти всегда вовремя (покакав), правда, «ка» может значить и «кататься» (на ноге).

(из письма) Все наши новости связаны со «сладкой парочкой» (немцы, как увидят их в коляске, сразу начинают: «Зюс, зюс», сладкие, то есть). Они играют вместе: в прятки, с простынкой, или «пукают» губами» друг перед дружкой и смеются, или отправляются на «разведку боем». Особенную любовь питают к опасным или грязным объектам: Александр обожает открывать мусорное ведро – не оттащишь; оба сидят то и дело в коробке с макулатурой, рвутся с воплями в туалет, стучать по крышке унитаза, включают и выключают компьютер, тянут со стола всё, что плохо лежит… Чтобы спастись от этих «подвигов», ходим чаще гулять, и даже в темноте (теперь темнеет уже в половине пятого). Пытаемся их «развивать» (учим различать формы, цвета, песни поём и т. д.), но результатов пока не заметно. Как я жду, когда им будет 3 года! «Первый пубертат» (с 2 до 3) уже пройдёт, будут говорить – тогда-то и будет легче (наверное). Н. К. мне написала, что в 7 лет «выйдет полный дембель».

Александр залезает уже и в мойку.

Смотрели «Эвиту» – Аня поёт за Мадонной, фраза за фразой; в конце так же простёрла руки.

Александр смеётся, увидев, как карандаш рисует.

(из письма) … немцы, как увидят их, сразу: «Зюс, зюс»; если не это, так говорят: двойная работа (интересно, что говорили бы русские?). До смешного: стояла группа подростков этакого хулиганского настроя, пинали мешки с мусором, горланили, я боялась мимо идти; но решилась – один выдвинулся вперёд и орёт тоном следователя: «Близнецы?» Я говорю: «Да!» А он опять орёт, в ответ: «Зюс!» Ну, эти «зюс» и сами хулиганы растут, уже побили кучу посуды…

Забравшись на стол, мешали суп ложкой.

Аня – модница, носит шарфик. Пробует пить из взрослого стакана, чашки.

Алек играет на «струнах» сушилки для белья. Требует, чтобы я пила, потом пьёт сам (обжёгся).

Александр научился соединять кубики – Аня только разбирает, и то не всегда.

(из письма) Жизнь моя со временем не становится легче. С одной стороны, у нас установилось твёрдое расписание, с перерывами на отдых в «работе родителями». С другой стороны, у малышат развился вкус к путешествиям и разрушениям. Целыми днями снимаю их со стиральной машины, стола, письменного стола, с «полатей» (Hochbett) – и это несмотря на баррикаду: диван и 2 чемодана!

Аня впервые показала глазки, ротик, папу и маму. Узнаёт слова «пижама», «привидение».

Алек показал «глазки».

(из письма) У нас продолжается хоррор-жизнь (жизнь, полная ужасов. – Прим. ред.), только на новый лад. 2 мычащих, вопящих, сопящих разбойника, кажется, одновременно везде: один выключает компьютер, другой хихикает с «полатей» (как в Питере, деревянная полка с матрасом под потолком). Третий, пододвинув коробку, залез на стиральную машину и оттуда в мойку для посуды, четвёртый сидит на шкафу… (В глазах от них двоится, четверится и семерится.)

Ежедневная борьба с хаосом, «стоическое противостояние абсурду»… Есть всё же надежды, что «хаос» – стихия: пройдёт.

Надевают мою обувь, шарфики.

«Подметают», «вытирают пыль», выбрасывают остатки еды.

Александр залезает в кроватку (и Аня за ним), вылезает через «выход» – и снова через верх!

(из письма) Появляется свободное время (к сожалению, разве ночью, как сейчас) – и большое желание выходить в люди и работать. Хотя бы писать. Очень трудно, как оказалось, быть без перерыва только мамой и домохозяйкой. Целыми днями плита, посуда, закупки, уборка, стирка; кормление, прогулки, туалет и т. д. Тем более что малыши, при том что с характерами, вполне несознательные, как зверята. И звуки издают «зверские»: за Алеком в основном нытьё, за Аней – победная труба. Или имитация человеческой речи, но без узнаваемых слов (у нее всё «кака»: трактор, каша, покакала, кататься, ку-ку, коровка…).