Чтение онлайн

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет.

На последнем слове кабину качнуло, но не сильно. Наверное, сшибли корпусом очередной маяк.

— Держись за воздух, — подсказал хлопцам Гаврилов. Хлопцы запыхтели от смеха.

Тут Гаврилову на глаза попался подремывающий после смены помощник штурмана Себастьянов. Гаврилов подкрался к нему тихонько и изо всей силы ударил по плечу. Тот соскочил с табуретки и, обалдело вертя головой, спросил неизвестно кого:

— А?

Гаврилов ему:

— Не спи, замерзнешь.

— Пошел… — отмахнулся помощник лениво.

— Спокойно, Дункель. — Гаврилов навел на помощника палец. — Кстати, почему все Севастьяновы — Севастьяновы, а ты один Себастьянов? Смотри, пожалуюсь Василию Лукичу.

В курилку, гремя бахилами, ввалились ребята из группы сцепщиков-многоступенщиков. К дыму добавилось шума. Они только что вышли из санитарного шлюза, некоторые не снимали шлемов, чтобы потом не мучиться — надевать. Они, как всегда, уселись кружком в углу и вытащили портсигары.

Шутник Гаврилов бочком-бочком — глянь, уже трется около их бригады.

— Сейчас отмочит про Африку, — сказал Леха.

Гаврилов ждать себя не заставил. Прокуренным пальцем постучал по шлему крайнего сцепщика и сказал громко, чтобы все слышали:

— Пробка, подарок из Африки.

В курилке покатились от смеха.

Веселый был человек, этот Гаврилов. А других в фуфлоте и не бывает. Там все шутники.

В основу фулетного космоплавания положен известный в теории поля принцип Абкина — Клейсторанта, обычно именуемый законом движущегося стояния (движущейся неподвижности, неподвижного движения). Еще говорят «лететь стоя»; это не в смысле вертикального положения тела, а в смысле отсутствия видимого его перемещения.

Генри Абкин, открывший фуфлоидные составляющие скорости света, и не подозревал, что пролагает новый этап в звездной экспансии человечества. Трагическая кончина ученого, к сожалению, помешала ему увидеть плоды своего замечательного открытия.

Его дело продолжил Мишель Клейсторант, работавший на полвека позже. Он углубил выводы, сделанные учителем, а главное, применил на практике принцип фу-перелета.

На практике фу-эффект — это, по сути, использование разности скоростей спектральных составляющих единого светового луча.

Предельно упрощая проблему: за счет модуляции скоростей составляющих и происходит движущееся стояние фулета в пространстве.

Фу-эффекту сопутствуют и некоторые отрицательные явления. Например, начальная монохромность окраски прибывающих в пункт назначения объектов, в частности, кожного покрова у людей.

На первых этапах истории фулетного плавания такие изменения цвета приводили порой к опасным недоразумениям. Известен случай, когда жители планеты Комсомольская-2 в системе Малого Водолея посчитали мирную экспедицию землян за нападение агрессивных соседей из системы Водолея Большого. К счастью, лица землян по прошествии цветовосстановительного периода из зеленых сделались нормальными и начавшийся было конфликт удалось пресечь.

Главное в этих полетах — экономическая сторона. Если раньше, до создания фу-кораблей (фулетов), основные траты приходились на топливо, то теперь одной трехлитровой банки пентаплаза (универсальное супертопливо) вполне хватает, чтобы преодолеть расстояние в пятьдесят световых лет.

С приходом на трассы фулетов отпала надобность в однообразии форм космических кораблей. Фаллосообразные формы стали необязательны. На первых этапах фу-плавания в моду вошли совершенно немыслимые в дофулетную эпоху конструкции. Квадраты, бочки, волчки, корыта; корабли строили даже в виде старинных океанских судов, например, фулеты типа «Титаник» и «Михаил Лермонтов». В каталогах зарегистрировано множество форм. Кроме типов «Титаник» и «Лермонтов», из подобных выделяется большая группа пиратских барков, фрегатов, бригов и бригантин, причем делались они очень тщательно и непременно со всей оснасткой.

Однако форма фаллоса не отмирала. Она подспудно жила, как живет в каждом здоровом теле животворный фаллический дух. Сначала старые корабли использовались в фу-перелетах, чтобы экономить на строительстве новых. Потом сама форма стала привлекать космопроходцев. Опять вошла в моду мужественность, и древний символ ее, выраженный в привычной форме, вытеснил все остальные.

И тут не обходилось без казусов. Некоторые корабли нарочито стилизовали под мужской половой орган, но таких, к счастью, было немного.

Единственно, кто оставался ярым противником возрождения старой формы, — это Межзвездный Союз Воинствующих Феминисток и особенно левое его крыло — Анархо-Феминистическое Движение (АФД). Его лидеры объявили самую настоящую войну фаллической форме фулета. В своей ненависти они докатились до прямых диверсий и междупланетного терроризма. Бывали случаи, когда корабли АФД уничтожали на трассе корабли ненавистной формы. К счастью, разум возобладал над эмоциями, в движении произошел раскол, и наиболее агрессивных участниц выселили за пограничную двухсотпарсековую черту без права проживания в системах звезд первой и второй величины.

В истории фулетного дела бывали свои герои и мученики, предатели и еретики.

Последние, например, утверждали, что движения стоя не существует. Просто за годы полета сама Земля изменяется настолько, что становится похожей на ту планету, которая значится конечным пунктом в полетном листе.

Такие фомы неверующие и сомневающиеся макары на первых порах подвергались публичному осмеянию, а затем их объявили социальным злом и стали ссылать за ту самую двухсотпарсековую черту, про которую мы уже говорили.

Во время полета фу-корабля «Кондратий Рылеев», история жизни которого вам повествуется, шел 316 год от начала Фулетной Эры.

Капля света проползла по невидимой сфере — медленно, немощно, словно то была раненая черепаха из ночной азиатской степи, а не съеденный расстоянием свет обычного трассового маяка.

Но хозяина рубки капитана Грохотова и его заместителя по политической части офицера фуфлота Буравкина ни вселенская видеорама, ни тем более рефлексирующее животными образами мелкое поэтическое сознание не интересовали вовсе. Хотя замполит Буравкин порой и использовал поэтов как отрицательный пример на своих каждодневных политзанятиях.

Капитану же и без того хватало забот — до лирики ли, когда у тебя на хребте фулет и триста душ экипажа.

Капитан сидел на простом капитанском стуле (от роскоши его воротило), под ногами педальный пульт, в руках — логарифмическая линейка. Слева, в нише на вешалке, словно его двойник, висел белоснежный капитанский скафандр с большими звездами на погонах.

Замполит стоял перед капитаном, потупясь.

Оба молчали: первый — в ожидании, второй — не зная, с чего начать.

Наконец замполит решился.