Наши в ТАССе
Шрифт:
– Ну мне же нельзя!
– А какая анафема тебе запретила? Подпись есть? Лично я разрешаю! И дорогой товаришок Чехов, который Антон Палыч, тоже разрешает. А он врач. Знает что разрешать! Он прямо вот так и сказал. Запомнил я слово в слово: «Водку же пить следует. Она возбуждает мозг, который от дороги делается вялым и тупым, отчего глупеешь и слабеешь». Теперь ты что-то имеешь против Чехова?
– Ну мне же нельзя! Это я сам себе запрещаю!
– Ой-ё-ёй-ёненьки! Развёл тут подпольную самодеятельность! А мы ей бац по шапке! Бац! И ещё бац-бац-бац!
Он наливает в высокие королевские рюмки. [58] Каждая грамм на двести пятьдесят.
Я глянул на полные рюмки и у меня похолодело в животе:
– Маменька! Я не ел… На голодный желудок столько… Помру ж во цвете лет! Я разогрею чуть вчерашней картошки.
Я пожевал немного картошки и отхлебнул коньяку один глоток, дурашливо выкрикнув:
– За мир между народами!
Мне вдруг стало жарко и голова понеслась по кругу.
Анохин влюблённо уставился на меня:
58
«Рюмка – хрупкий сосуд, при неосторожном обращении разбивает жизнь».
– Ты смотри, как коньяк тебе на пользу! Раскраснелся весь. А то бледный был. Спиртаус – хорошо! Была у меня прободная язва. Заштопали! Пью и ничего. У меня знакомец тут через два дома… Как ахнет бутылёк – бегом спатеньки у плетня. Вырвет всего бедолагу. Подойдёт хаврошка, подхарчится и тоже хмелеет, ложится рядышком потэхэсэньку…
– Какие гадости… И вас это умиляет?
– На провокационные вопросы не отвечаю… Я, Анатоль, к спирту не принуждаю. Но рекомендую. Разок в неделю нужно прочищать организм от бактерий. Это способствует некоторому пищеварению. А теперь… Смело! Смело в бой! Ну! Допивай свою долю!
Я отодвинул от себя рюмку:
– Мне такая доля не нужна…
– Мне тоже… Одначе… Эх, Лида… Или у неё центральная нервная система повреждена? Отравила мне жизнь! Ну! На девять месяцев смывалась с палубы! Во какая орденоносная гуляха была! Я детям сам готовил…
Он стукнул вилкой по столу и запел:
– Я цыганочку своюРаботать не заставлю.Сам я печку истоплю,Самовар поставлю…Цыган цыганке говорит:«У меня давно стоит!»Где стоит и что стоит?Ничего не говорит.– А больше всего мне нравится это рязанская лирическая…
– Шла я, шла я как-то летом.Вижу: лапоть расплелси.Парень бравый, чернобровыйПровожать меня взелси.О-ох, лапти мои, лапоточки мои,Износились, не спросились,Истаскались, не сказались.А потом шутя, в обнимку –Разговорчивый, весёл –Как колодку свежим лыкомОн меня всюю оплёл.Помню время. Чудный вечер.Мы в овин с ним забрелиИ всю ночку до рассветаЛапти разные плели.Время шло. Настала осень.Мне соперница нашлась.И любовь, как старый лапоть,Износилась, расплелась.И расстались мы с тобою.Вот, подумаешь, конфуз.Не одна я. Теперь нас двое,Я и малый карапуз.Под чечётку он прошёлся по комнате и ударил каблуком в пол:
– Эх, тёща моя,Тёща тюревая!По морозу босикомЗамантуливая!Он шлёпнул себя ладошкой по голове:
– Вот тут анархия – мать порядка! Что ты хочешь от дристопшённика?
24 февраля
«Правда» не может ошибаться?
Сегодня я принёс на работу непроливайку. Веду дневник.
Аккуратова увидела мою непроливашку, саркастически фыркнула:
– Где ты её нашёл?
– Весь Кузнецкий обскакал.
– Не позорься. Спрячь… Александр Иванович! Посмотрите, из чего он пишет!
– Эка невидаль! – хмыкнул Медведев. – Да пусть хоть гусиным пером пишет. Лишь бы толк был… Тут вот…
Он взял из стопки свежих новостей листок, помахал им Бузулуку:
– Глянь… На твоё усмотрение.
Олег до своего стола не дошёл, прочёл на ходу и громыхнул:
– Бубякин ой да и даёт! Или перемёрз в том Якутске? – Олег потряс листком. – Читаю. Слушайте все! «Автомобилисты местной базы сегодня начали получать очередную конфету хозяйственной реформы». Ну новостёха! Что за конфетка? Фантазия фа минор для фортепьяно в четыре руки и три ноги! А речь-то всего лишь о тринадцатой зарплате. За что ТАСС держит в штате такого корреспондента? Будь этот Димуля на расстоянии вытянутой руки, я б сейчас дал этому своему старому грешнику по рогам!? Я б из него мартышку сделал!.. Уй!.. Ну затоскуешь поневоле от неведомых равнин…
Тут входит Игорь, и Татьяна набрасывается на него с допросом:
– Как с квартирой?
– Да ходил вчера к одной. Вроде и готова сдать, и мнётся. Я б, говорит, сдала, только у меня сын больной. – «Чем?» – «Его бандиты раздели». – «Ну и что?» – «Он стал страдать неуравновешенностью». Так мы и раскатились на нулях.
Олег вычитывает отредактированную и подписанную Новиковым заметку и торопливо уносит на выпуск А.
Через минуту возвращается довольный. Докладывает:
– Сам Денисович принял! Если б не мой зоркий глаз и не твоя, Владимир Ильич, мудрая правка, мы б погорели. А так… Знаешь, Сан, что говорит бывший корреспондент ТАССа по Монголии Денисович, когда принесёшь ему на выпуск слабую информацию? «А у тебя ничего нет в Монголии?» – «Нет». – «Тогда до свидания».
Татьяна никак не отвяжется от моей непроливашки. Теперь талдычит о ней Олегу. Олег театрально хватается за сердце:
– Толя! Ты всколыхнул все мои тёплые чувства на должную высоту. Сорок третий год. Мы делали из бузины чернила и писали из таких чернильниц… Эх… Я смотрю, все работают, как львы. На вас рубахи не просыхают!
– А Таня, – подсуетился угодливый Владимир Ильич, – работает, как львица.
– Поэтому я иду пить кофе, – сказала Татьяна. – Хорошо общнулись. Толь, дадут Ригу – это я. Позови. Я пока погуляю и покурю под дверью. А потом уж кофе.
Потягиваясь и зевая, Ия говорит:
– Ребя, хочу спать.
– А с кем? – набежал с услужливым вопросом Олег.
– Ты отпетый циник… Володечка, дай заметочку.
– Ты простаиваешь? – уточняет Владимир Ильич. – Сейчас поищу.
Владимир Ильич шуршит бумажками.
Ия шуршит языком:
– Главный режиссер вахтанговского театра Рубен Симонов умер от рака лёгких. Говорят, недавно он женился на 24-летней. Это его и сгубило, как Скирда [59] – Пырьева. А вот одна вышла за профессора. Решила отмучиться. Закатала своего профессора в простыню и защекотала. Щекотка – лучший способ убить человека.
59
Лионелла Ивановна Скирда родилась 15 марта1938 года в Одессе. Советская актриса. Заслуженная артистка РСФСР (1991). Одна из жён кинорежиссёра Ивана Пырьева.
– Это из личной практики? – слегка встревожился Олег.
– На глупости мы молчим.
Ия выдержала сердитую паузу и снова за своё:
– Вот зеленухи молодухи выскакивают замуж за старых писателей, артистов, режиссеров… И все вякают: по большой любви, оч по большой любви! Но слышал ли ктонибудь, чтоб какая-то девица вышла замуж за старого слесаря, плотника, пекаря? Все молчите? То-то ж! Девки бегут за большими мешками с деньгами, а не за старых людей. Вот! За мешками!!!
Все молчат. И Ия замолкает про мешки. Спрашивает Аккуратову: